Предметом статьи являются особенности поэтической формы и содержания эпических произведений народов, представляющих северную ветвь тунгусской группы – эвенков и эвенов. Цель статьи – выявление их характеристик, позволяющих выстроить историческую типологию эпоса, которая должна основываться не на социальных характеристиках исполнителей эпоса и не на мире, изображаемом в эпосе, а на объективных формальных характеристиках эпических повествований. Задачи работы – выявление общих черт, свойственных архаическим формам эпических нарративов, не свойственных более развитым позднейшим формам героического эпоса. Автор признает взаимосвязи и взаимные зависимости эпоса и сказки, но предпочитает исходить из того, что миф и несказочная проза, эпос и сказки образуют единую триаду, выстроенную на линии между правдой и вымыслом. Изучение репертуара эпических мотивов и составление свода эпических мотивов позволяет отделить их от сказочных мотивов (несмотря на наличие мотивов, общих для этих жанров) и использовать состав эпических мотивов для историко-типологической характеристики конкретных текстов. Автор полагает, что стадиальная эволюция эпоса заключена в увеличении количества эпических мотивов, реализуемых в произведении, от некоторого минимума к максимуму, характеризующему эпос как жанр в его позднейших образцах. Другие признаки раннего эпоса – неопределенность этнической характеристики героев, отсутствие конкретности в изображении этнографической реальности, минимум поэтических средств, побуждающий классифицировать тексты только по особенностям содержания, особенность включения в текст новых персонажей, которые сначала дают о себе знать голосом и только потом появляются в повествовании в видимом пространстве так, что герои могут видеть нового персонажа. Выявленные особенности самых ранних эпических произведений позволяют отнести к ранним эпическим повествованиям многие образцы фольклора палеоазиатских народов (чукчи, эскимосы, коряки), в фольклоре которых эпические формы ранее не обнаруживались или не отграничивались от исторических преданий с военными сюжетами.

В статье анализируются тексты хакасских и шорских героических сказаний «Алып Кускун» в записи Л. Н. Арбачаковой от сказителя В. Н. Таннагашева, «Самый невысокий из ханов Хан-Перген» («Ⱪаннаң чабыс Ⱪан-Перген») в самозаписи С. С. Торбокова, «Ай караттыг Кара Кан» в самозаписи В. Е. Таннагашева, хакасских сказаний «Алтын Арыг» в записи В. Е. Майногашевой от П. В. Курбижекова, «Албынжи» в записи В. И. Доможакова от С. П. Кадышева, «Тюлгю Хызыл Алып Хыс» в записи Д. И. Чанкова и В. И. Доможакова от М. К. Доброва с целью выявления особенностей традиционных представлений, связанных с образом мира этих народов. Специфика национального образа мира хакасов и шорцев прослеживается в особенностях художественного пространства, времени и системы персонажей. Автор статьи выявляет и анализирует наиболее часто повторяющиеся мотивы и образы, объекты предметного мира, служащие ключом к пониманию важных особенностей культуры этих народов, и заключает, что в эпосе хакасов и шорцев обозначены важнейшие универсалии культуры, отражающие систему понятий и способ осмысления мира. Наиболее четко прослеживаются пространственные представления этих народов, и художественный образ «своего» пространства складывается с помощью образов горы (хребта), степи, великой реки, коновязи и белой юрты.

Выявлено, что важнейшими опорными универсалиями в эпосе хакасов и шорцев выступают земля, вода (чир-суг) и тесно связанные с ними образы горы, степи, юрты, коновязи. Они обладают яркой национально-культурной спецификой и отражают представления этих народов о Вселенной и о «своем» мире, в них зафиксированы представления о месте человека в мире. Рассмотренные тексты эпических сказаний свидетельствуют о том, что по представлениям хакасов и шорцев, в трехчленной структуре вселенной Нижний мир является своеобразным «темным» зеркальным отражением срединного (солнечного) мира.

Благодарности: Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта №16-04-00332 (а).

В статье анализируются сведения японских исторических источников о том, каким образом описание событий первой половины IV в. (исправленной хронологии) в истории Ямато (бесписьменного периода) сохранялось и передавалось до времени, когда они были записаны в конце V – начале VIII вв. Выяснено, что с момента образования государства Ямато на рубеже III-IV вв. исторический материал сохранялся в эпических и исторических преданиях о «делах древности», передаваемых из уст в уста особыми рассказчиками (яп. катари-бэ). По сведениям «Кудзи-хонки» такие речения о древних делах были произнесены в первый год правления государя Дзимму (301 г., испр. хрон.). Установлено, что существовал специальный клан руководителей рассказчиков-хранителей древних сказаний – Ама-катари-но мурадзи. Китайские источники сохранили письмо японского правителя Юряку 478 г., в котором нашло отражение существование эпических сказаний о его предках. В исторических сочинениях сохранились примеры существования рассказчиков, которыми являлись так называемые «старцы» (яп. фуруокина). Материалы эпических сказаний использовались в «траурных речах» (яп. синоби-кото), при составлении официальных хроник страны, а также и историко-географических описаний отдельных провинций (фудоки).

Установлено, что материалы эпических сказаний послужили источником для описания событий Восточного похода Дзимму, основания им государства Ямато (рубежа III-IV вв.), периода «восьми правителей» (316-324 гг., испр. хрон.) и восстановления единства Ямато при государе Мимаки (Сŷдзине, 324-331 гг., испр. хрон.), развития государства Ямато при государе Икумэ (Суйнине, 332-336 гг., испр. хрон.). Особенно ярко признаки использования эпических сказаний как первоисточников хроник начала VIII в. обнаруживаются в описаниях Западного и Восточного походов царевича Ямато-такэру, сына государя Ōтараси-хико (Кэйкō, 337 – ок. 343 гг., испр. хрон.). На материалах эпических сказаний основано описание событий Тараси-нака-цу хико (Тю̄ая, ок. 343-346 гг., испр. хрон.) и его молодой супруги – государыни Окинага-тараси-химэ (Дзингŷ, 347-389 гг., испр. хрон.).

Таким образом, исторические сведения о деяниях великих людей Ямато, правителей и полководцев, живших в первой половине IV в. (испр. хрон.) основаны на устных преданиях, передавшихся из поколения в поколение и хранимых сказителями-старцами (фуруокина).

Каракалпакские народные эпосы представляют генетические истоки свадебных обрядов, которые объясняют многие явления общественной жизни этноса в прошлом. В их произведениях имеются богатые источники, свидетельствующие о нормах древних браков.

Данная статья посвящена проблеме изучения ранних форм семейно-брачных отношений по данным каракалпакских эпосов. Исследование обрядов и традиций, связанных со свадебными торжествами на основе эпических источников, является важным, потому что дает возможность всесторонне изучить их генезис и обосновать их историческое происхождение.

В работе исследованы эпические произведения, проанализированы историко-генетические истоки свадебных обрядов и освещены пути трансформации на разных этапах общественного развития. А также проведен научно-сопоставительный анализ материалов по эпосоведению и этнографии, относящихся к свадебным традициям. Эпические источники были оценены с общественно-исторической позиции. На базе эпического материала автором изучены мотивы, связанные с традицией выбора жениха и невесты, выяснены виды, обрядовые особенности и основные условия брака как «гүрес» – «борьба», «алтын қабақ атыў» – «стрельба из лука в золотую тыкву», «бәйги» – «скачки» и т. д. Выход девушек на единоборство с претендентами преследовал одну цель – испытать его, достоин ли он того, чтобы выйти за него замуж. Из эпических материалов видно, что «гүрес» – «борьба» и «бәйги» – «скачки» сначала носили инстанционный характер и являлись основными признаками совершеннолетия. Именно на этих состязаниях юноши доказывали, готовы они или нет к самостоятельной жизни. По содержанию такие мотивы, связанные с браком в каракалпакских эпических сказаниях, считаются характерными для матриархального периода. Одной из характерных особенностей периода этого является то, что девушки-невесты ставят условия перед претендентом-женихом, выходят замуж за батыра, который выполняет все условия, поставленные ею перед ним. Девушки прежде, чем выйти замуж, испытывали в единоборстве силу избранника. Соглашалась выйти замуж только за того человека, который одерживал над ней верх.

В исследовании показано, что изученные эпические сведения, связанные с традицией выбор жениха и невесты, являются одним из самых первоначальных этапов свадебных обрядов, т. к. их возникновение, формирование и развитие происходило именно на этой основе.

Актуальность данной статьи заключается в том, что ранее при сравнительных исследованиях якутского олонхо с хакасским эпосом в основном рассматривались только соответствия в композиции и сюжете, а минимальные структурные единицы эпического текста – ритмико-синтаксические параллелизмы специальному исследованию не подвергались.

Целью статьи является выявление, описание и сравнение ритмико-синтаксических параллелизмов в якутском олонхо и хакасском эпосе посредством структурно-семантического анализа.

В статье анализируются ритмико-синтаксические параллелизмы из якутского олонхо «Могучий Эр Соготох» В. О. Каратаева и хакасского эпоса «Ай-Хуучин» П. В. Курбижекова посредством структурно-семантического анализа, основанного на методе моделировния. Из сравниваемых эпических текстов выявлено соответствие в 25 ритмико-синтаксических параллелизмах, что составляет 4,6% от всех параллелизмов в якутском эпическом тексте. Из них в качестве примеров выбраны наиболее типичные для большинства олонхо конструкции параллелизмов, структурные модели которых представлены отдельно и описаны на основе Лейпцигской системы глоссирования.

В результате анализа установлено, что в сравниваемых эпических текстах совпадают основные способы образования ритмико-синтаксического параллелизма, т. е. как в якутском олонхо, так и в хакасском алыптых нымах параллелизмы образуются дословным повторением лексических единиц и словосочетаний, образующих ядро или матрицу параллелизма. Остальные члены, выраженные синонимами или контекстными синонимами, подбираются сказителями исходя из лексико-семантического поля параллелизма на основе аллитерации.

В рассматриваемых эпосах в некоторых случаях совпадает полностью семантическая нагрузка ритмико-синтаксических параллелизмов: благопожелания на дорогу, картина мира, говорящая лошадь, богатырское сражение, окончательная победа над врагом. Кроме того, в некоторых из них совпадает и структурное оформление. Вероятно, в этих примерах содержатся реликты архаического эпоса, и вследствие этого параллелизм в обоих эпосах передается почти без изменений. Предполагается, что в глубокой древности, когда предки якутов проживали по соседству с хакасским народом, велись активные двусторонние контакты, в результате чего произошли взаимопроникновения, о которых свидетельствуют совпадающие ритмико-синтаксические параллелизмы в сравниваемых эпосах.

Благодарности: Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-04-00496 (а).

В условиях ревитализации эпической культуры саха актуально рассмотрение со всех сторон данного процесса, и отдельно взятая культура слушания эпоса олонхо выступает в качестве основных ее компонентов наряду с самим сказительством – олоҥхолооһун. Целью работы поставлено следующее: выявить специальные научно-практические подходы к воссозданию культуры слушания якутского эпоса олонхо в современных социокультурных условиях бытования этноса под самоназванием саха. В исследовании используются как философский, феноменологический и онтологический, так и культурфилософский, специальный интердисциплинарный культурологический подходы, позволяющие сопоставлять сказителя олоҥхоһут с поэтом-импровизатором и философом, а слушателя с целостной личностью, способной творчески осваивать культурную информацию – с использованием соответствующих методов: информационного, структурного, логического, сравнительно-сопоставительного анализов, методов аналитической психологии, обобщения. Обозначены компоненты эпической культуры, разработана новемологическая структура культуры слушания, схема слушания, в итоге всего проделанного предполагается все это внедрить в практику ревитализации олонхо в качестве специальной технологии. В последнем состоит логическое продолжение исследования, также стоит задача разработки модели слушателя. Автор приходит к заключению, что для актуализации локального центра эпоса олонхо необходимо наличие пяти феноменов или системно связанных элементов синергии: эпос олоҥхо как архетипический целостный текст культуры; сказитель олоҥхоhут как носитель эпической культуры и субъект культуротворчества; аутентичное сказительство олоҥхолооhун как культуротворческая деятельность; слушатель олонхо как субъект восприятия, потребления и со-творчества продукта эпической культуры; слушание олоҥхо истиикак со-творчество и творческое сверхчувственное восприятие произведения высокого народного искусства с сопутствующим катарсисом, мимесисом и анамнесисом посредством трех субстанций внутреннего мира человека Үс кут – собственно называемых как Ийэ кут, Буор кут, Салгын кут.

В настоящее время специальные исследования, связанные с проблемой публикации песенных разделов олонхо, отсутствуют, хотя в исследованиях музыковедов изучаются изданные нотные образцы якутских народных песен, и в т. ч. напевы олонхо. Отдельно исследователями изучалась нотография фольклорных напевов. В этом отношении выделяется фундаментальный труд Э. Е. Алексеева «Нотная запись народной музыки: теория и практика». В связи с этим предложенная в статье проблематика до сих пор является актуальной. Целью настоящей работы является изучение проблем издания музыкальных текстов якутского героического эпоса Олонхо. На основе обозначенной цели представлены и задачи статьи – исследовать историю издания напевов олонхо и проблемы нотации песенных разделов олонхо. Публикации олонхо начались с дореволюционного периода. Известно, что все олонхо имеют напевы и даже существуют поющиеся олонхо, в которых вербальный текст составляет небольшую часть всего произведения. При этом, до сих пор в многочисленных изданиях эпических сказаний якутов отсутствуют нотные расшифровки песенных разделов и представлена только вербальная составляющая, хотя нотацию песен из олонхо в своих исследованиях начали вводить еще дореволюционные исследователи. В более позднее время нотные записи напевов якутских сказаний вошли в изданные сборники якутских народных песен. С издания 60-томной серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока» нотированные фрагменты песенных разделов героических сказаний стали вводить вместе с вербальным текстом. Сама нотация напевов якутских сказаний представляет собой самостоятельную проблему, как в отношении введения специальных нотных знаков для обозначения звуков, не укладывающихся в европейскую нотацию, так и в отношении размещения мелострок на странице. Тем не менее, при всей сложности издания олонхо с нотными расшифровками, подобную эдиционную работу нужно продолжать.

В последнее десятилетие наблюдается рост интереса к изучению народных эпосов, в т. ч. и якутского героического эпоса Олонхо. Актуализируется сравнительное изучение олонхо с эпическим наследием других тюркских народов. Интерес представляет и изучение олонхо как способа и инструмента познания мира. Исследователи сходятся во мнении, что олонхо в древние времена выполнял функцию или вернее был источником познания не только мира, но и древней истории народа. Олонхо – стихотворное повествование, рассказывающее о происхождении, творении мироздания, к тому же так или иначе было связано с реальной жизнью людей, причем истинность описываемых событий не подлежала сомнению. Актуальность исследования выражается в том, что осмысление исторического опыта остается важнейшей задачей гуманитарных наук, в т. ч. и изучение всех доступных источников, включая памятники устного народного творчества, т. к. в эпосах мы находим свидетельства о быте и нравах, в них отражаются ценности народа и их взгляд на окружающий мир. Т. е. для каждого народа характерен свой определенный героический эпос, в них воспеваются народные герои и их подвиги. Целью данной статьи является анализ концепции П. А. Ойунского на древнюю историю народа, выявление взглядов П. А. Ойунского на место и роль олонхо, ставилась задача выявить примеры из олонхо «Нюргун Боотур Стремительный», характеризующие и описывающие древнюю историю народа. «Нюргун Боотур Стремительный» оценивается исследователями как канонический текст якутского героического эпоса Олонхо. В т. ч. рассматривается версия, что П. А. Ойунский воспринимал олонхо как жанр художественной литературы или по терминологии М. М. Бахтина «древнюю литературу». П. А. Ойунский вводил новое определение жанра художественного текста, обозначив жанр своего первого крупного произведения «Красный шаман» как «олонхо-тойук». Далее таким же жанром обозначает и драматургическое произведение «Туйаарыма Куо». В подзаголовок прозаического произведения 1927 г. «Великий столетний план» он ставит – «оҥоһуллан эрэр олоҥхо», что в переводе означает «Зарождающееся олонхо».

В данной статье рассматриваются сказительское творчество олонхосутов и система образов в текстах олонхо момской эпической традиции. Исследование проводилось по результатам фольклорной экспедиции в Момском улусе в 2017 г. Основной целью данной экспедиции было изучение традиций и современного бытования устного, нематериального культурного наследия. В ходе экспедиции было зафиксировано более 117 образцов разных жанров фольклора. Внесены имена 32 олонхосутов и исполнителей олонхо. Найдены имена 12 новых сказителей, которые не упоминались ранее в источниках. Выявлен тот факт, что олонхосуты не ходили по семьям, а исполняли олонхо только у себя дома или в клубах. Авторы считают, что по этой причине имена многих олонхосутов не распространились по наслегам Момского улуса. Главные герои данной традиции были защитниками своего рода и семьи. В образе главного героя в текстах момских олонхо можно найти черты богатыря-охотника. Богатыри айыы данной традиции отличались меткостью и зоркостью, теми качествами, которыми владели именно охотники. А также главные герои выделялись чертами характера, как вспыльчивость, грубость, жестокость, беспощадность и суровость. В олонхо момской эпической традиции широко распространен образ удаганок. Они были представительницами трех миров. Удаганки из всех трех миров активно помогали богатырям айыы и меняли ход событий в сюжетах олонхо. Противниками главных героев в текстах олонхо момской эпической традиции представлены образы богатырей и девушек абаасы. Они являются представителями племени «абаасы аймага» и обитают во всех трех мирах (Верхнем, Срединном и Нижнем). В текстах олонхо исследуемой традиции характерен образ тунгусского богатыря Арджамаан-Джарджамаан (Ардьамаан-Дьардьамаан) как противника главного героя. Тунгусский богатырь олицетворял собой образ врага-чужеродца. Авторы делают вывод, что тексты олонхо момской эпической традиции имеют свои особенности и отличия, которые необходимо изучить.

Благодарности: Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 16-06-00505 а.