Предметом исследования является русская былинная традиция Русского Устья, стоящего на р. Индигирке. Актуальность исследования заключается в необходимости на современном уровне описать одну из региональных былинных традиций Сибири в связи с работой Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН над серией «Былины» Свода русского фольклора. Соответственно цель и задачи исследования определяются системным подходом к материалу, осмысленным в связи с историей заселения края, историей записи былин в регионе и последовательной характеристикой каждого записанного былинного сюжета. В статье коротко освещается история заселения Русского Устья: открытие устья Индигирки казаком И. Ребровым в 1638 г., построение города Зашиверска в среднем течении Индигирки, заселение устья реки из Зашиверска и с моря. Приводятся устные семейные предания русскоустьинцев. В статье описывается также история записи былин в Русском Устье и от его жителей: политический ссыльный И. А. Худяков (1867–1869); В. М. Зензинов (1912); выпускник этнографического отделения Ленинградского государственного университета Д. Д. Травин (1928); якутский краевед М. А. Кротов (1931–1932); якутский писатель, участник этнографо-лингвистической экспедиции Института языка, литературы и истории Якутского филиала Сибирского отделения АН СССР Н. А. Габышев (1946); крупный московский былиновед Ю. И. Смирнов (1982) и известный этномузыколог Т. С. Шенталинская (1985). Главное содержание статьи – характеристика местных былин (25 текстов). Отмечается почти полное отсутствие былин об Илье Муромце (единственный текст «Илья Муромец и Идолище»). Указывается на популярность сюжета «Добрыня и Змей» (6 вариантов), в котором появляется отсутствующее в Европейской России имя Марии Изяславны (вместо традиционной Забавы Путятичны), связывающей (через отчество Изяславна) былины Русского Устья с ономастиконом Древней Руси. Анализируется былина «Михаил Данилович – малолетний богатырь» (6 вариантов), в которой появляется враг Тит, неизвестный на Русском Севере. Делается предположение, что это имя в Русском Устье позаимствовало из «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия – памятника позднеантичной литературы (75–79 гг. н. э.), известного на Руси в переводе и очень популярного в рукописной традиции. Вероятно, один из списков был привнесен в Русское Устье. Тит у Иосифа Флавия – сын императора Веспасиана, враг Иудеи. В «Наезде литовцев» (3 варианта) имена «своих» героев – царь Елизар и его сестра Марья Елизаровна (имена, отсутствующие на Русском Севере) – также могут быть отголосками «Истории Иудейской войны», где среди иудеев называется несколько персонажей с именем Эльазар. Рассматриваются и остальные былинные сюжеты – «Суровец», «Дюк Степанович», «Садко».

В статье речь идет о необходимости систематизации всех имеющихся материалов о сказителях с их репертуаром. Первые упоминания имен алтайских сказителей имеются в трудах исследователей алтайского фольклора и этнографии в XIX в. и редких сведениях об их репертуаре или фиксации от них того или иного текста сказания. Более полные сведения встречаются в научных изданиях середины ХХ в., касающихся биографий ныне именитых сказителей с указанием их учителей. Сохранению имен учителей-сказителей их учениками способствовали несколько этических правил: вера самих сказителей в магический дар сказительства и почитание имен своих наставников, как сакральных проводников в мир сказаний. Так, нами в данной статье мы определяем подходы по сбору информации для создания Единого каталога алтайских сказителей. При завершении составления национальными регионами могут создаться предпосылки для формирования и дополнения Свода каталогов сказителей российских и евразийских сказителей.

Актуальность подобного исследования продиктована тем, что при изложении информации о творчестве алтайских сказителей про их учителей в изданиях середины XIX до середины XX вв. информация ограничена. Это не дает возможности подробно выявить их репертуар, но в то же время отдельные указания названий текстов, мест записи способствуют выяснению мест распространения в разные периоды того или иного текста сказаний. Подобная сводная работа способствует не только комплексному выявлению алтайского сказительского репертуара в целом с учетом ранних периодов фиксации эпических текстов, но и выяснению эпического контекста творчества именитых алтайских рапсодов на фоне выявленных имен менее известных сказителей. Цели и задачи исследования заключены в необходимости восстановления имен и по возможности их репертуара алтайских сказителей ХIХ и начала ХХ вв. для составления в дальнейшем Единого каталога сказителей, исходя из информации с учетом архивных и полевых материалов, записанных от их учеников – сказителей.

В статье отражена сводная поисковая работа по восстановлению имен сказителей по изданным материалам исследователей XIX и ХХ вв., которые не преследовали конкретную задачу систематизации имен и репертуара сказителей, но фиксировали того или иного сказителя. Основные выводы, результаты исследования заключаются в том, что предпринята попытка восстановления имен и репертуара сказителей с XIX по ХХ вв., доступных по публикациям и архивным материалам, а также выясняется стабильность сюжетного состава алтайских сказаний.

Статья посвящена актуальной теме исследования архивных записей эпических памятников, записанных за пределами Республики Башкортостан, в частности в Оренбургской, Курганской, Челябинской, Самарской, Саратовской областях, часть которых опубликована, а варианты учтены в комментариях к томам. В первой монографии, посвященной башкирскому героическому эпосу, её автор А. Н. Киреев отметил, что экспедиции в перечисленные выше регионы Российской Федерации дали много новых сведений о башкирском народном эпосе. Данная статья нацелена на специальное исследование эпического материала, записанного именно за пределами Республики Башкортостан. Задачи статьи заключаются в выявлении текстов, включенных в тома научного свода «Башкирское народное творчество», и текстов, пока неопубликованных; возможных повторных записей; определения ареала распространения того или иного эпического сказания, возраста и пола информантов. Для решения поставленных задач привлекался статистический метод при характеристике репертуара; в качестве основного – метод сравнительного анализа, использован также элемент структурного анализа и сопоставительно-описательного метода при изучении повторных записей в русле экспериментальных подходов, разработанных В. М. Гацаком в области теории сохраняемости эпоса во времени.

Методологической основой статьи послужили труды отечественных, в т. ч. башкирских, исследователей-предшественников в области эпосоведения В. М. Гацака, И. В. Пухова, А. Н. Киреева, С. А. Галина, М. М. Сагитова и др. Исследование позволит представить содержание, обьем материала, ареалы распространения башкирского эпоса в регионах Российской Федерации, где компактно проживают башкиры. При изучении архивных материалов выяснилось, что особое распространение там получили эпические произведения о животных и социально-бытовые.

В перспективе предстоит опубликовать архивные тексты и ввести их в активный научный оборот. Возможны специальные исследования, в т. ч. диссертации, по разным жанрам фольклора башкир Российской Федерации как с фольклористической, так и с языковой точки зрения (интересны диалекты и говоры, использованы как архаизмы, так и русские слова, в текстах встречаются даже персонажи русского фольклора).

Этническая группа дай в Китае может похвастаться богатой традицией поэзии и народных повествований, часто тесно переплетающихся с народной ритуальной деятельностью. За этими народными событиями обычно стоит сопутствующий пояснительный текст. Эта статья основана на данных полевых исследований, собранных с 2008 по 2016 гг., включая интервью с местными жителями, отслеживание народных событий и понимание повествовательных текстов. Из данных были выбраны три случая, чтобы уточнить взаимосвязь между ритуалами и повествованиями. Первый случай – свадьба, банки с маринованной рыбой на церемонии обручения можно объяснить в повествовательной поэме «А-Луанг Басом», а ритуал перехода через мост во время свадьбы имитирует типичную сцену возвращения героя и женитьбы, как это изображается. в истории А-Луанга. Второй случай – похороны, где люди часто записывают и читают священное писание «Га По», чтобы выразить благодарность матери за рождение ребенка. Третий случай предполагает посвящение в буддийских храмах повествований «Я Хуанхао» или «Бу Хуанхао», повествующих историю борьбы духа риса с Буддой. Ритуал призыва «Я Хуанхао» или «Бу Хуанхао» отражает глубокое уважение к духу риса. Благодаря этому анализу становится очевидным, что народные повествования служат интерпретацией народных ритуалов. Различные ритуалы, в свою очередь, создают контекст для практики и передачи повествований. Повествования и ритуалы дополняют друг друга, отражая глубокое понимание традиционной поэзии народом дай.

Рассматриваются сравнительные конструкции, формируемые лексемой уш в чалканском языке. Лексема уш – это полифункциональное средство, которое употребляется в разных типах синтаксических конструкций и используется для выражения сходства как между признаками предметов, так и способом протекания действий. В статье обсуждается понятийно-терминологический аппарат, направленный на систематизацию плана содержания сравнительных конструкций, а также принципы моделирования разных типов сравнительных конструкций с учетом всех необходимых для выражения сравнительного отношения компонентов независимо от их эксплицитного выражения.

Актуальность проведенного исследования обусловлена обращением к сравнению как одному из ядерных средств формирования образности. Сравнительные отношения лежат в основе эпитетов, метафор и др. выразительных средств, активно использующихся в фольклорных и художественных текстах для описания героев и событий.

Материалом для статьи послужили примеры, собранные методом сплошной выборки из фольклорных произведений и полевых материалов на чалканском языке. Основным методом является метод моделирования предложения как единицы языка, посредством которого реконструируется план содержания языкового знака, восстанавливаются отсутствующие в высказывании звенья, редуцированные в процессе речи, но необходимые для формирования сравнительного отношения.

Выделены следующие типы сравнительных конструкций со словом уш: полипредикативные конструкции с глагольными и именными сказуемыми, в которых показатель уш выполняет роль послелога, маркирующего позицию второго компарата, а также простые и сложные предложения с предикатом уш, в которых он выполняет роль именного предиката с семантикой эквивалентности.

Новизна состоит в том, что впервые выделен аналитико-синтетический тип полипредикативных конструкций с послелогом уш ‘как’, в котором главная предикативная единица репрезентирует первый компарат, зависимая предикативная единица ‒ второй компарат, лексема уш является средством выражения эквивалентных отношений между двумя событиями.

Выявлена специфика функционирования сравнительных конструкций с показателями уш, с одной стороны, и шылап // щылап // щынап, с другой. Установлены сходства и различия в употреблении когнатов лексемы уш в других тюркских языках Южной Сибири, прежде всего с наиболее близким хакасским осхас.

Цель данной статьи – выявить лексико-семантические особенности коннотаций зоонимов, обозначающих диких животных в алтайском языке. Актуальность работы обусловлена отсутствием комплексного исследования коннотативных значений зоонимов в алтайском языке. Предметом исследования стали зооморфизмы, обозначающие представителей разных семейств, и используемые в номинациях человека. Одна из главных задач – выявить положительные (мелиоративные) и отрицательные (пейоративные) коннотации у этих зоолексем. Методы исследования: семантико-прагматический метод, контекстуальный анализ, компонентный анализ. Новизна исследования заключается в анализе проявлений коннотации в речи носителей алтайского языка, которые не были зафиксированы в словарях, но воспроизводятся в процессе порождения и интерпретации высказывания. В русле антропоцентрического подхода рассмотрена специфика зоонимов, обозначающих представителей семейств медвежьих, псовых, куньих, беличьих, оленевых в алтайском языке, которые наделены коннотативными значениями и являются средствами эмотивно-оценочной номинации. Зоонимы, обозначающие диких животных, в алтайском языке участвуют в концептуализации человека, его физических, морально-этических и интеллектуальных качеств. Выражая субъективное отношение к другому человеку, описывая его качества, носитель языка актуализирует те стереотипные устоявшиеся ассоциации с животными, которые закреплены в его языковом сознании. Коннотативные значения зоонимов, обозначающие представителей семейств медвежьих и псовых, следующие: айу ‘медведь’ выражает сему «сильный»; бӧрӱ ‘волк’ – «злой», «жестокий», «алчный», «молодой»; тӱлкӱ ‘лиса’ – «красивый», «хитрый»; борсук ‘барсук’ – «глупый», «добрый», «честный»; jеекен ‘росомаха’ – «хвастливый»; токтонок ‘ласка’ – «мудрый»; пулан ‘лось’, марал ‘олень’ – «сильный», «отважный»; элик ‘косуля’ – «красивый», «пугливый»; тийиҥ ‘белка’ – «быстрый», «легкий», «прыткий». В культурно-языковой практике с использованием зоонимов отмечаются две тенденции в означивании: это антропоморфизм, или наделение человеческими свойствами животных, и зооморфизм, или наделение людей свойствами животных, уподобление человека животному. В процессе функционирования зоонимов в переносном значении в речевой практике происходит взаимообогащение семантики лексем.

Актуализация экологического дискурса в современных исследованиях обусловлена ростом проблем во взаимоотношениях человека и природы как в мире, так и в современном российском обществе. Эти проблемы требуют задействования всех возможных механизмов в комплексе, в т. ч. и изучения всего рационального и конструктивного в культурно-историческом наследии каждого народа, включая и его мифопоэтическое фольклорное творчество. Только тогда возможно преодоление потребительского отношения индивида к среде своего обитания и формирование личностной и общественной экологической культуры.

Научная новизна исследования состоит в том, что выявлены ценностное измерение и значимость духовных смыслов башкирского эпоса «Урал-батыр», в частности провозглашения природы ценностью для современного мира и человека, оказавшихся сегодня на грани экологической катастрофы. Цель исследования: рассмотреть аксиологическую и экологическую составляющие мировоззренческих идей эпоса об Урал-батыре. В соответствии с целью решались следующие задачи: выявить духовно-нравственный и экологический потенциал эпоса «Урал-батыр»; определить ключевые экологические императивы сказания; доказать актуальность и значимость экологических идей эпоса для современности.

Авторами, в рамках использования социокультурного подхода к исследованию темы и на основе философско-аксиологической интерпретации текста эпоса об Урал-батыре, использованы общенаучные и философские методы: диалектический, герменевтический, описательный, абстрагирование, обобщение, анализ и синтез. Данные методы, в отличие от исключительно филологического анализа эпических произведений, изучения их поэтики, системы образов и др., позволили выявить духовные и культурные смыслы эпоса, значимость его экологических императивов для современности. Более того, философско-этический взгляд на ценностные аспекты данного произведения, полученные результаты и сделанные выводы о значимости экологических идей эпоса для современников позволяют в дальнейшем проецировать концепт «природа как ценность» также на другие жанры башкирского фольклора и использовать их педагогический потенциал в воспитательном процессе, в частности в формировании экологической культуры индивида и общества.

В исследовании поэтико-стилевой системы эпоса рассмотрение устойчивых поэтических описаний является весьма важным, т. к. они играют важную роль в формировании структуры и содержания эпического сюжета. Цель данного исследования состоит в выявлении и описании волшебных предметов с семантикой «получение информации», способствующих развитию определенного сюжета и мотивов в эпическом повествовании хакасов. Реализация поставленной цели предусматривает решение следующих задач: выявление и описание устойчивых поэтических описаний на примере волшебных предметов с семантикой «получение информации», при детальном анализе книги судьбы, сходства и различия в текстах разных сказителей, определение степени привязки к эпическому сюжету и мотивам. В героических сказаниях книга судьбы в качестве волшебного предмета встречается в разных названиях: заимствованное слово книга в значении ‘гадательная книга, всезнающая книга, письмо, письменное послание’, кинде ‘книга, бумага’, пічік ‘письмо, записка, послание’, суғдур пічік ‘письмо, бумага с написанным текстом, сутра’, кигдей пічік ‘письмо, бумага, книга’, сабыра пічік ‘надпись, вырезанная на дереве, камне, наскальные надписи, послание, богатырская грамота, письмо, эпитафия’. В результате проведенного анализа установлено, что при выборке из десяти героических сказаний, записанных от известных хакасских сказителей, наиболее часто в качестве волшебного предмета в значении ‘книга’ употребляются книга, кинде, пічік, реже суғдур пічік и сабыра пічік. Основная функция волшебной книги в героических сказаниях состоит в получении вести главными персонажами. Введение волшебной книги в поэтическую ткань эпоса способствует мотивировке выезда богатыря/богатырки из дома (на охоту, получение вести, поиски суженой, богатырского коня, на битву противников). Композиционно мотивировка составляет завязку действия. Также установлено, если эпические герои пишут послание на твёрдых поверхностях (камень, дерево), то указывается еще и инструмент для письма: ноготь, стальной меч. Как показал анализ, вариативность наблюдается контекстуальными синонимами-глаголами, за счет использования эпитетов, формульных словосочетаний, однако сравнение письма с чепраком остается неизменным. Применение сказителем разных эпических формул, устойчивых оборотов, словосочетаний не нарушают единства поэтического впечатления, а способствуют созданию гармонии в фольклорном повествовании.

В статье анализируется характер отражения символики числа «один» и «два» в поэтике историко-героического эпоса. Устанавливается, что они содержат глубокие мифологические корни, являются носителями народного сознания и менталитета этноса и находят отчетливое отражение в фольклоре адыгов. Выявить художественные формы проявления этих чисел на материале историко-героических песен и преданий – цель нашей работы. Для достижения цели были поставлены следующие задачи: проанализировать тексты историко-героического эпоса; изучить символику чисел «один» и «два» в эстетическом плане; проследить специфику репрезентации сакральной основы данных чисел. В работе были учтены идеи философского учения пифагорейцев о числах. Нами поддерживается теория разделения четных и нечетных чисел, и отнесение первых к женскому полу, т. е. к отрицательному, а вторых к мужскому полу, т. е. к положительному. Исследование характера художественного отражения символики числа в историко-героическом эпосе является важным для комплексного изучения фольклора. В этом и состоит актуальность выбранной темы. Работа проводится с использованием структурно-сопоставительного метода. Теоретической базой исследования послужили работы отечественных авторов, посвященных изучению символики чисел адыгской культурной традиции. Изложены и применены основные идеи З. Ж. Кудаевой и М. Р. Хежевой. Практическая значимость работы состоит в том, что его результаты могут быть полезны для специалистов в области фольклористики, а также для круга читателей, интересующихся народной традиционной культурой. В результате проделанной работы выявлено, что символы числа оказываются одним из способов выражения нравственного аспекта этнического сознания. В эпосе они понимаются как средства художественной выразительности.

Настоящая работа посвящена проблеме интеграции научных знаний с применением системной методологии в исследованиях. Актуальность обращения к проблеме обусловлена недостаточной реализацией постнеклассических подходов в современных фольклористических исследованиях. Уровень познания человеческой культуры сегодня все настойчивей требует синтеза знаний из разных дисциплин для расширения границ миропонимания. Цель исследования – актуализация концептологических оснований системных исследований мифологических текстов, а далее выявление реального ядра мифа о мировом древе Аал Луук мас в свете естественно-научной теории. Материалы для анализа извлечены из эпических текстов олонхо, где наиболее полно сохранены мифологические воззрения предков саха. Научная новизна видится в самой постановке проблемы интеграций знаний и методов в изучении образов мифологической канвы текстов олонхо. В исследовании ведущим принципом служит принцип целостности, реализуется системный подход. Применены структурно-семантический анализ, метод взаимной интерпретации мифа и науки, приёмы деметафоризации, дегиперболизации мифологического образа. Автором уточнено, что подход опирается на ряд концепций научной парадигмы «природа-человек-мышление-творение». Предлагается ввести в фольклористические исследования учет проблематики человекомерности и мифа, и науки в контексте цельного поля человеческой культуры, возможного обеспечить многомерный результат исследования. В результате проведенного анализа содержание древнего образа Аал Луук мас предстает в новом свете, в виде важнейшего космического процесса – спиральной динамики систем небесных тел. Подчеркивается, что главной космической функцией мифологического образа древа Аал Луук мас как движущего начала является обеспечение динамики, целостности и единства Вселенной на всех уровнях материи (микромир, макромир, мегамир). Автор приходит к выводу, что полученные результаты способствуют пересмотру и возможному принятию научного образа явления «спирального движения» в виде проекции «психологической универсалии и архетипа» (С. Ю. Неклюдов) мифологических представлений древних людей.