Целью исследования является раскрытие закономерностей становления и многовекового развития общетюркской и башкирской авторской изустной поэзии. Актуальность статьи определяется малоизученностью данной проблемы в сравнительном плане.

Основной метод – историко-сопоставительный и системный подход к изучению творчества профессиональных импровизаторов тюркских народов.

Авторская изустная поэзия, как уникальное явление художественной словесности, имела место в истории культуры многих народов мира. В ней непревзойденные мастера поэтического слова слагали свои сочинения, как правило, путем импровизации перед публикой и выражали в них личное мировоззрение и этическую оценку действительности. Особенно широко было развито изустное профессиональное творчество среди тюркских народов. Авторы изустной поэзии художественное творчество сочетали с большой общественной деятельностью. Они пользовались в народе непререкаемым авторитетом, смело вмешивались в деятельность вождей и предводителей. Характерная особенность творчества изустных сочинителей – поднимать самые насущные проблемы времени, актуальные для данного общества именно к моменту публичного высказывания перед народом.

Многовековая башкирская авторская изустная поэзия по характеру и содержанию деятельности мастеров слова была созвучна творчеству родственных тюркоязычных коллег. Башкирские сэсэны чаще всего обращались к айтышу(поэтическому состязанию), кубаиру, эпосу, песне, отчасти – баиту. Это – жанры, широко распространенные в башкирском фольклоре. При одноименности названий, те же жанры в авторской изустной поэзии отличались от фольклорных осознанным авторством, творческой индивидуальностью, близостью объектов изображения к реальной действительности, устойчивостью текстов, преобладанием в них философии и дидактики.

Основные результаты работы позволяют утверждать, что профессиональная авторская изустная поэзия тюркских народов, равно как и творчество башкирских сэсэнов XVI-ХVIII вв., была на уровне общечеловеческих достижений изустной литературы как по содержанию, так и по различным формам ее воспроизведения. В то же время ей в целом были присущи отчетливые местные особенности, а каждому автору – неповторимые черты индивидуальности.

Одна из центральных проблем современной российской фольклористики – дальнейшая разработка и совершенствование методов и принципов текстологического исследования произведений разных жанров фольклора, подготавливаемых к изданию. В первую очередь это относится к народному героическому эпосу, широко представленному в художественном наследии нашей полиэтнической страны.

В связи с этим особенную ценность обретает опыт текстологического исследования эпических памятников разных народов нашей страны, накопленный советскими фольклористами, готовившими к изданию тома двуязычной академической серии «Эпос народов СССР».

В статье охарактеризован опыт работы алтайских, якутских и хакасских ученых-фольклористов, подготовивших к изданию в серии алтайский героический эпос «Маадай-Кара», якутский героический эпос «Строптивый Кулун Куллустуур» и хакасский героический эпос «Алтын-Арыг». Составители томов имели в своем распоряжении разновременный по времени фиксации материал, это определило разный подход к его подготовке. Немаловажное значение имела подготовка вступительных исследований к каждому из этих томов. В них были включены краткая справка об истории народа, воссоздана история его фиксации, публикации и изучения, характеризуется творчество его исполнителей и хранителей, место памятника в фольклоре создавшего его народа, его генезис, система его персонажей и поэтика. Существенно дополняют вступительное исследование к каждому тому «Комментарии», «Примечания» и «Словарь». Изучение этого бесценного опыта позволит современным эпосоведам открыть новые пути текстологического исследования эпических памятников.

Публикация в двуязычной академической серии «Эпос народов СССР» памятников алтайского, хакасского и якутского эпосов не только достойно представила эти выдающиеся творения устной народной поэзии народов Южной Сибири, но и органично включила их в мировой эпический контекст.

Статья обсуждает проблему изучения взаимосвязей фольклорных традиций якутов и тунгусов (эвенков и эвенов). Представленная проблема исключительно важна для двух задач исследователей. Это, во-первых, происхождение тунгусского эпоса – является ли он продуктом независимого развития тунгусского фольклора или же тунгусский эпос сложился под прямым воздействием образцов якутского героического эпоса олонхо или, возможно, при влиянии какой-то иной эпической традиции, которая была близка к тюркской и монгольской. Во-вторых, это характер и формы реализации фольклорных взаимосвязей в эпических жанрах или жанрах, близких к эпосу и имеющих связи с эпосом. Актуальность статьи связана с тем, что по мере накопления объема якутских и тунгусских эпических текстов в изучении эпического наследия народов Якутии ставятся новые задачи, а именно: изучение поэтики разных этнических эпических традиций, а также объективное исследование разных форм проявления взаимосвязей разных этнических традиций на уровне сюжетов, поэтических приемов (в качественном и количественном аспектах), мотивов, деталей повествования, предметного мира эпических текстов. Цель работы – показать факты и формы взаимосвязи якутского эпоса и шире - якутского повествовательного фольклора с фольклором эвенков и эвенов в образцах, зафиксированных в последние 50-60 лет. Работа обозначает перспективы рассмотрения каждого нового тунгусского эпического текста в плане поисков аналогий с якутскими олонхо и некоторыми типами сказок, известными на сегодняшний день в сферах сюжетики, персонажах, составе мотивов, предметном мире и атрибутах, а также в областях эпической социологии (социальные отношения эпических героев в сфере главного персонажа и в сфере его антагонистов) и эпической культурологии (состав и изображение мира артефактов: одежда, оружие, предметы искусства, отношение человека и животных и т.п.). Основные результаты исследования таковы: 1) конкретные якутско-тунгусские параллели по текстам; 2) разнообразие их типов; 3) присутствие каких-то элементов текста за пределами якутско-тунгусской этнографической области; 4) влияние якутской сказочной традиции на формирование поздних сюжетов тунгусского эпоса, прослеживаемое как на эвенкийском эпическом материале, так и на материале эвенских текстов.

Cтатья посвящена проблемам изучения сказительского искусства в фольклорной традиции калмыков. Цель статьи – выявление особенностей сказительства калмыков. В ходе исследования подробно изучены биографии сказителей, сказительские школы, легенды и предания о получении сказительского дара. Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью научного изучения феномена сказительства. Приобретение «сказительского дара», вопрос о степени влияния объективных и субъективных условий в становлении сказителя все еще остаются открытыми как в национальной, так и в мировой фольклористике.

В фольклорной традиции калмыков сказитель является носителем и хранителем самых разнообразных знаний, опыта, духовных ценностей и традиций. Имя сказителя окружено легендами о происхождении дара эпического повествователя-джангарчи. Изучение биографии сказочников-джангарчипозволило выявить сказительские школы – это династия джангарчи, которые передают свое искусство и репертуар. Важные сведения о том, что с давних времен вокруг имен исполнителей эпоса царил ореол таинственности, отражаются в фольклорных текстах: это рассказы о получении дара от певца при необычных обстоятельствах, чаще всего, во сне. Рассказы о посвящении рассказчика-туульчи или джангарчибыли популярны в калмыцкой фольклорной традиции. В кочевом обществе сказитель выступал в разных ролях: как музыкант, прорицатель, певец. Это подтверждается многими исследованиями, посвященными истории, о роли рассказчиков того или иного народа. И у каждого рассказчика свой индивидуальный стиль, творчество каждого требует отдельного изучения.

В результате проделанного исследования автор приходит к выводу, что важнейшим условием сохранения института сказительства является традиционность исполнения, приверженность джангарчи к той или иной эпической школе, а также немаловажное значение играет сам ритуал исполнения. В рассмотренных текстах преданий о происхождении дара сказителей выявлено отражение подлинного интереса и почтения народа к исполнителям эпоса.

Благодарности: Статья выполнена в рамках Госзадания «Свод калмыцкого фольклора. Подготовка томов: Том “Калмыцкие сказки о животных, бытовые, кумулятивные сказки и небылицы”» (проект № АААА-А16-116053010037-9).

В статье исследуются среднеазиатские версии эпоса «Гёроглы», проводится их сравнительный анализ в историческом, этнографическом, культурологическом аспектах. Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью комплексного исследования данного цикла с определением его исторической основы, а также культурных взаимовлияний для более точного определения основы и времени образования эпоса данного цикла. Цель исследования – найти сходство и индивидуальные отличия между версиями, проследить последовательность культурного взаимовлияния народов региона, а также объяснить причину столь широкого распространения эпоса. Задачами исследования являются рассмотрение каждого эпоса данной версии, анализ их содержания и выявление пути культурных отношений между народами. Научная новизна исследования отразилась в идее возможности исторической основы среднеазиатских версий, истоки которой скрыты в туркменском варианте героического эпоса.

В данной статье эпос рассматривается как индикатор культурных отношений между народами среднеазиатского региона. К среднеазиатским версиям эпоса «Гёроглы» относятся версии героического эпоса туркменского, узбекского, каракалпакского, казахского, таджикского и татарского (тобольские татары) народов. Проведённые сравнения этих версий эпоса дают определённые представления о диапазоне давних взаимных контактов и культурных связей народов региона. Особенно много параллелей между версиями обнаруживается у народов, живущих в соседстве друг с другом. Многочисленность национальных версий эпоса и их сюжетная близость говорит об единых культурных корнях, основы которой начали складываться ещё в далёкие времена. А окончательное утверждение и приобретение ими некоторых локально-национальных черт произошло уже в процессе формирования их каждой в своей национальной среде. Несмотря на то, что изучением среднеазиатских версий героического эпоса занималось большое количество исследователей и каждой из них посвящено много публикаций, всё же самобытные и бесконечно разнообразные по сюжетам, вариантам, идейно-художественным качествам сказания о Гёроглы заслуживают ещё более внимательного и специального изучения. Потому что, отражая в высокохудожественной форме светлые идеалы и стремления народов, эпос «Гёроглы», несомненно, играл и продолжает играть значительную роль в сближении народов региона, в формировании национальных культур, продолжает служить делу воспитания молодого поколения.

Территория Сегозерья уникальна двумя особенностями, которые не присущи в целом Карелии. Это отсутствие зафиксированной эпической традиции и широкое развитие песенных лирических жанров. Объяснить это можно двумя причинами. Во-первых, возможно, в процессе развития одна тенденция исключает другую. Во-вторых, именно сегозерские карелы уже в начале XIX в. испытывали достаточно большое русское влияние.

Статья написана на основе архивных материалов, а также записей, сделанных автором во время фольклорно-этнографических экспедиций к сегозерским карелам в первые десятилетия XXI в. Использовались традиционные для фольклористики методы: типологический, описательный, сравнительно-исторический, структурно-типологический.

Целью было выявить процесс трансформации фольклорных жанров на протяжении полутора столетий, определить его основные направления, а также представить эпос как отражение ментальных (мировоззренческих) верований народа. Одной из задач являлась попытка установить вероятные причины того, почему на территории Сегозерья уже в XIX в. не удалось зафиксировать эпическую традицию, широко распространенную на территории всей остальной Карелии.

Актуальность статьи определяется необходимостью проследить пути изменения народных традиций, фольклорных текстов и жанров, а также быть в курсе новых тенденций в народном творчестве.

Исследование показало, что на карельском языке в наши дни говорит только старшее поколение. Следует отметить, что на протяжении XX в. произошли существенные гендерные изменения среди носителей карельской фольклорной традиции. Если колдунами, знахарями и сказочниками раньше были мужчины, то к середине столетия эти практики перешли к женщинам. Практически все традиционные жанры, бытовавшие на этой территории на карельском языке, ушли из повседневной жизни. Эпических песен не знают уже давно. О бытовании сказочной традиции и некоторые сюжетные коллизии помнят, но рассказать сказку уже не могут. Гораздо дольше сохранялись жанры музыкального фольклора. Это типично женские жанры: похоронное причитание и рифмованная лирическая песня. Можно говорить о фрагментарной сохранности мифологической прозы. Основным фольклорным жанром сегодня является биографический рассказ.

Благодарности: финансовое обеспечение исследования осуществлялось из средств федерального бюджета на выполнение государственного задания КарНЦ РАН (проект № АААА-А18-118030190094-6).

В данной статье на примере шорских героических сказаний, записанных от современных сказителей-кайчи, а также на архивном тексте «Мерет Оолак…», рассматриваются забытые слова и архаизмы, использующиеся в именах эпических богатырей и наименованиях мастей коней.

Тема статьи актуальна в силу того, что есть сложности в переводе и понимании собственных имен эпических богатырей и мастей их коней, содержащих в своём составе большое количество архаизмов и труднопереводимой лексики.

Научная новизна работы состоит в том, что на основе расшифрованных эпических текстов и привлечения материалов близкородственных тюркоязычных народов (алтайцы, хакасы), нами были впервые проанализированы и восстановлены утраченные исполнителями архаические слова и словосочетания.

Цель статьи – выявление забытых слов и архаизмов, использующихся в именах богатырей и наименованиях мастей коней. Для решения поставленной цели проводилась работа со словарями близкородственных тюркоязычных народов (алтайцы, хакасы), изучение и сопоставление сравнительного материала, привлеченного из их языка и фольклора.

Перевод забытых слов и труднопереводимой лексики, смысл которых не всегда могут объяснить сами носители языка, остается в сибирской фольклористике до сих пор актуальным. Решение этого назревшего вопроса на шорском эпическом материале создаст основу для сравнительно-сопоставительных исследований в сибирском эпосоведении. Кроме этих научных результатов, выявление архаизмов и установление их значений имеет большое значение для современного поколения шорцев, которые, вырастая в городской русскоязычной среде, постепенно забывают не только свой родной язык, но и культуру. Восстановленная семантика архаических эпических слов и словосочетаний пополнит словарную лексику в языке современных шорцев.

Проблемы религиозного верования кыргызов всегда представляли большой и неоднозначный научный интерес. В связи с этим, в статье рассматриваются сложные вопросы верования кыргызов домусульманского и исламского периода. Кыргызы в своей многовековой, многослойной этнополитической истории исповедовали в различной степени анимизм, зороастризм, шаманизм, тотемизм, тенгрианство, а потом и буддизм, христианство и т. д. Но, в силу различных обстоятельств, кыргызы не стали убежденными огнепоклонниками, буддистами или христианами. Самое главное, кыргызы оставались и «умеренными» мусульманами. На то причин много. Это, прежде всего, долгое господство у кыргызов кочевого хозяйства, а также патриархально-родовой уклад жизни и, разумеется, чрезвычайно живучие, жизнеспособные формы домусульманских верований, а также культ предков и умерших, которые, органично переплетаясь, сосуществовали с основополагающими положениями исламского суннизма ханафитского толка. Самое главное – это великое эпическое наследие, эпическое мировосприятие и мироощущение кыргызов.

Подобная особенность составляет суть народного или традиционного ислама кыргызского народа. Конечно, в этом своеобразном сплаве, занимая определенную нишу в духовном развитии кыргызского народа, играли важную роль различные архаичные верования, существующие на подсознательном уровне, а также своеобразие менталитета кыргызов, придававшие мусульманскому верованию кыргызов весьма синкретичный характер.

Следует отметить, что домусульманские верования кыргызов и в наши дни дают о себе знать, хотя постепенно отодвигаются на задний план под воздействием канонического ислама. Идет вполне естественный процесс последовательного поглощения старого новыми, архаичные формы верования адаптируются и вступают в синтез с мусульманством.

В то же время, в атеистическое советское время и постсоветские годы мусульманского ренессанса определенная часть кыргызского общества продолжали и продолжают поклоняться духу Манаса. Эти особенности религиозного сознания и самосознания кыргызов отражены в народном эпосе «Манас».

Многие сюжетные и описательные разделы олонхо тщательно разработаны на уровне знаков и могут быть охарактеризованы семиотическими системами и формирующими их семиотическими рядами, которые отличаются полнотой, устойчивостью и оптимальностью. Среди них можно выделить, прежде всего, системы, отражающие устройство мира.

Выделены основные семиотические ряды, дающие представление об основных сюжетных линиях олонхо: мотивация богатыря к бою, включая его физическую и психологическую форму; вооружение богатыря; характеристика боевого коня; подготовка и путь богатыря к бою; собственно бой, заканчивающийся победой героя. Обычно эти ряды включаются в более широкие семиотические системы. Выделены четыре основные семиотические системы олонхо: общая, Верхнего мира, Среднего мира, Нижнего мира. Семиотические системы дают представление о среде, окружающей героев олонхо, и мирах, в которых происходят все сюжетные действия.

Взаимодействие индивида с природой характеризуют духи-хозяева предметов, вещей, явлений природы или определённых мест: озер, рек, морей, дорог, проходов в Верхний и Нижний миры – иччи. Их можно считать душой неодушевленного предмета (камня, дерева, леса), жилища, хотона, коновязи (сэргэ). Такой душой могут обладать и процессы, например, огонь, а также значительное слово.

В качестве материала для иллюстраций был использован текст якутского героического эпоса олонхо «Нюргун Боотур Стремительный», воссозданного на основе народных сказаний Платоном Алексеевичем Ойунским. Перевод на русский язык осуществлен Владимиром Державиным.

Рассмотренные семиотические ряды связаны с идентификацией основных образов и предметов олонхо, а семиотические системы – обеспечивают коммуникацию этих образов и предметов между собой и с окружающей их средой. Связь между рядами и системами обеспечивается посредством ритмов мировой гармонии. Семиотические ряды и системы ориентированы на универсалии якутского героического эпоса олонхо: универсализм, гармоничное взаимодействие с природой и толерантность эпоса.

В статье затрагивается проблема региональных и локальных традиций якутского олонхо. Северо-восточная традиция представляется как отдельная ветвь одной из трех главных эпических традиций якутского сказительства – северной. Цель данной статьи состоит в выявлении образов высшего божества айыы и его функций в олонхо северо-восточной эпической традиции.

В исследовании применены сравнительно-сопоставительный и описательный методы при выявлении сходств и отличий эпитетов и функций божеств айыы в олонхо северо-восточной традиции. При анализе эпитетов божеств Юрюнг Аар Тойон и Юрюнг Айыы Тойон мы использовали лексико-семантический метод.

Проведен обзорный анализ трудов исследователей якутского фольклора, этнографии и истории. Установлено, что главное божество якутов представлен четырьмя образами: Юрюнг Аар Тойон, Юрюнг Айыы Тойон, Аар Айыы Тойон и Айыы Тангара. Рассмотрены тексты олонхо трех региональных традиций: центральная, вилюйская, северо-восточная. Образ божества Юрюнг Айыы Тойон часто упоминается в олонхо вилюйской и северо-восточной эпической традиции. В отличие от этих традиций в олонхо центральной эпической преобладают образы божества Юрюнг Аар Тойон. Подробно изучены образы божеств Юрюнг Аар Тойон и Юрюнг Айыы Тойон в текстах олонхо северо-восточной традиции. Данные образы были характерны в текстах олонхо момской, абыйской, верхоянской и среднеколымской локальных традиций якутов. В результате проведенного исследования установлено, что мифологический образ высшего божества айыы в северо-восточной эпической традиции якутов представлен двумя отдельными образами, отличающимися по функциональному назначению и характеризующимися различными эпитетами. Автор приходит к предположению, что, возможно, это является отражением существования двух отдельных верховных божеств в якутской мифологии – Юрюнг Аар Тойон и Юрюнг Айыы Тойон.

Благодарности: Исследование выполнено в рамках научно-исследовательского проекта СВФУ «Героические эпосы тюрко-монгольских народов Евразии: проблемы и перспективы сравнительного изучения».