Имеет ли смысл сравнение эпосов? Они очень разные, подчас трудно найти общие черты, кроме того, что они имеют героическое содержание и устное происхождение. Героическое содержание очень по-разному воспринимается в разных эпосах, и скажем, героичность былин и якутских олонхо достаточно разные вещи. У каждого народа свои представления о героизме, о самих героях, о текстах, которые то поются, то рассказываются, то имеют определенный размер, то являются просто ритмичной прозой.

Но тут вступает в силу другая истина. Именно сравнительное изучение позволяет понять особенности национальных эпосов. В результате такого изучения национальные эпосы раскрывают все свое внутреннее богатство.

В предлагаемой статье сопоставляются армянский эпос «Давид Сасунский» и русские былины. Рассматриваются возникновение этих памятников, их композиции и структуры, типы героев и конфликтов, их взаимоотношения с письменностью, наконец, эпическое повествование в обоих эпосах.

Два великих памятника мирового эпического наследия, занявшие весьма значительное место в национальных культурах армянского и русского народов, по-своему преломляют в себе мировоззрения двух народов, особенности их культур.

Статья посвящена рассмотрению двух разновременных записей эпоса «Гэсэр» сказителя П. Петрова. На основе анализа двух записей выявляется вариативность эпических формул и типических мест в тексте, феномен импровизации и следование традиции в сказительской практике. Выявлено, что поздний текст не дословно повторяет ранний, хотя композиционная структура в целом представлена тем же набором сюжетов, что и более поздняя запись. В ранней записи текст разделен на большие тематические блоки-главы, в поздней – имеет более дробную структуру, тематические блоки разбиты на более мелкие сюжетно-повествовательные. Сравнительный анализ мотивного фонда двух разновременных записей выявляет примерно одинаковый набор основных и второстепенных мотивов, но отмечен и факт того, что при каждом новом исполнении сказитель мог вводить в текст или исключать из него тот или иной мотив, свободно оперируя ходом сюжета. В текстах есть сокращения в одном случае и развернутые описания в другом, константные формулы варьируются лексически и синтаксически, наблюдается фонетическая вариативность эпонимов в потоке воспроизведения сказителем эпического текста. Поэтический язык П. Петрова отличает строгая и простая чеканность формул, лаконичность стиля и тяготение скорее к действию, чем к украшательству сюжета многочисленными поэтическими описаниями. Наглядно видны, как импровизационное мастерство сказителя, так и его владение традицией, знание и умелое использование константных формул, в результате чего создается эпический текст, оригинальный и уникальный во всех вариациях.

В статье рассматриваются ритмико-синтаксические параллелизмы в инвариантных текстах олонхо. Цель статьи – сравнение инвариантных текстов для выявления особенностей ритмико-синтаксических параллелизмов в эпосе олонхо. В ходе исследования были выявлены из текста олонхо «Хаан Джаргыстай», записанного И. А. Худяковым, 487 единиц ритмико-синтаксических параллелизмов, а из текста И. И. Бурнашева «Сын лошади Богатырь Дыырай» – 494 единицы параллелизмов. По каждому тексту были составлены картотеки. При этом, исходя из положений Р. Якобсона, учитывались абсолютно все параллелизмы, включая повторяющиеся несколько раз. В результате анализа картотеки оказалось, что в инвариантных текстах олонхо имеются 62 ритмико-синтаксических параллелизмов совпадающих смысловой нагрузкой и формальным оформлением, что составляет 12,7% от всех параллелизмов, имеющихся в тексте И. А. Худякова и 12,5% от общего количества параллелизмов в тексте И. И. Бурнашева.

Совпадающие параллелизмы были подвергнуты сравнительно-типологическому анализу, в результате чего стало известно, что в инвариантных текстах ритмико-синтаксические параллелизмы являются вариантами, т. е. сохраняя семантическое ядро и основное содержание, подвергаются незначительному варьированию на уровне периферии.

В исследовании выявлено, что совпадающие примеры ритмико-синтаксического параллелизма образуют пласт «общеэпических параллелизмов» якутского олонхо, не поддающийся значительным изменениям даже по истечении длительного периода времени. Именно на его основе образуются эпические формулы и типические места (loci communes), что объясняет полистадиальность ритмико-синтаксического параллелизма в эпосе олонхо.

В статье анализируются некоторые общие эпико-мифологические мотивы армянской эпической традиции и карачаево-балкарской версии «Нартиады». Традиции связаны не только с общими эпическими мотивами, но и со сходными героями, а также разными атрибутами. В частности, примечательна связь героинь карачаево-балкарских сказаний Сатанай с царицей Сатеник из древне­армянского мифологического эпоса «Випасанк». Имя царицы Сатеник встречается в «Истории» Мовсес Хоренаци и у историка Х в. Ованеса Драсxана­кертци. О Сатеник сообщается и в двух других древних армянских источниках – агиографических памятниках V в. – «Мученичество Воскянов» и «Мученичество Сукиасянов».

Относительно фольклорной традиции, мы отметили и сопоставили также основные мотивы эпосов «Давид Сасунский» и карачаево-балкарской «Нартиады», которые проявляют интересные типологические параллели – чудесное рождение главных героев, нахождение богатырского коня и снаряжения, месть героев за убитых родственников, нахождение талисмана «Кач». Есть много общего и в мотивах борьбы героев с драконами и с драконоподобными врагами. В карачаево-балкарской «Нартиаде» главными эпическими врагами нартов являются эмегены.

Герои армянского эпоса – Санасар, Мгер и Давид по разным причинам встречаются с драконами (Вишап, Белый дэв, угнавшие стадо сорок дэвов). Санасар и Мгер Старший освобождают девушек, невест из плена дэвов, а Давид убивает сорок дэвов, угнавших его стадо. Примечательно, что дэвы, как и эмегены карачаево-балкарского эпоса, живут в пещерах. Основные мотивы, конечно, встречаются и в других национальных версиях нартовского эпоса, но есть и оригинальные, которые реализуются только в карачаево-балкарских версиях.

В статье исследуются эпические традиции в сюжетной структуре олонхо «Кётёр Мюлгюн», представляющего северные традиции сказительства, с целью выявления его особенностей. В ходе исследования выявлено: сюжет и образы олонхо момского сказителя Д. М. Слепцова, которые строятся, в основном, на традиционном каноне сюжетообразования, системы образов якутского эпоса. Однако обнаруживаются некоторые отличительные особенности. Олонхо с главным героем по имени Кётёр Мюлгюн не существует в других регионах бытования олонхо. Объем олонхо невелик по сравнению с олонхо центрального и вилюйского регионов – 5130 строк. В олонхо центрального и вилюйского регионов нет такого эпизода, в котором богатырь айыы бьет очаг ожигом. Такое дерзкое отношение Кётёр Мюлгюна к Святому духу огня едва не стоило ему жизни. Кроме того, в данном олонхо главный герой убивает Сорук Боллура, принимает облик мальчика и выполняет всю его работу. Войдя в доверие, он крадет свою будущую жену. У богатыря Кётёр Мюлгюн имеется кованый кузнецами конь. Данные особенности в сюжете, возможно, являются локальными традициями северных героических сказаний. Однако для полного подтверждения нужно специальное изучение данного олонхо в сравнении с другими северными олонхо, что является весьма перспективным направлением в якутском эпосоведении. Результаты, полученные в исследовании, могут быть использованы в научном изучении одной из малоразработанных тем якутской фольклористики – традиций северного олонхо в целом.

В статье рассматриваются некоторые вопросы, где природа в системе художественной образности является художественным фактом, вобравшим в себя национальное мировоззрение. Эволюция национального художественного мышления народов Сибири прослеживается в становлении повествовательных традиций, в которых в силу своеобразного исторического развития литературы основополагающую роль играет эпос. Якутский эпос олонхо рассматривается как важнейшее явление в культурной истории народа, имел важное значение в возникновении литературно-философскогo толкования взаимоотношений человека с окружающим миром в ясной, завершенной форме, в котором сливаются эпическое и лирическое начала художественной литературы.

Зависимость человека от природы у народов Сибири проявилась в их мировоззрении, эпическом искусстве, продолженной в художественной литературе. Природа имеет не только практическое значение, но и духовное. Природа фетишируется, воспринимается мифологически-художественно. Ни одна литература не может существовать вне своего национального. В якутском эпосе олонхо человек не осознается как некая внеприродная, чуждая природе и противостоящая ей сила, напротив, человек ощущает себя органической частью природы.

Эпос якутов олонхо в разных регионах Якутии исполняется по-разному и, особенно, имеют свою песенную специфику в зависимости от той или иной локальной традиции. В то же время вплоть до настоящего времени отсутствуют специальные исследования эпических локальных традиций пения якутов. Поэтому в представленной статье дан предварительный анализ особенностей приленской традиции эпического пения, что является актуальным в свете вышеизложенного. Цель статьи – провести музыковедческий анализ локальных вариантов приленской традиции эпического пения народа саха. Отсюда вытекают задачи: определения особенностей Амгинской, Намской, Хангаласской, Горной традиции эпического пения якутов; выявление специфики исполнения кылысахов и распевов; рассмотрения особенностей ладозвукорядных, интонационных и метроритмических структур в данной исполнительской традиции. Музыковедческий анализ показал, что существуют улусные исполнительские традиции. Напевы отличаются друг от друга в зависимости от того улуса, к которому они принадлежат. Отличия связаны преимущественно с такими выразительными средствами музыки как тембр, т. е. кылысах и распевы. Выводы исследования – помимо крупных традиций пения олонхо выявлено существование улусных.

Передача национально-культурного колорита произведения является сложной задачей для переводчика. Перевод олонхо, которое считается вершиной якутского фольклора и синтезом многих искусств, в силу своего стиля и высокой частотности употребления эмоционально-оценочных слов представляет еще большую сложность. Трудность перевода олонхо определяется еще и тем, что языки оригинала и перевода принадлежат к разным культурам. Целью данной статьи является анализ эмоционально-оценочных слов олонхо «Нюргун Боотур Стремительный» К. Г. Оросина и способов их перевода на французский язык через русский язык-посредник. В данном олонхо эмоционально-оценочные слова встречаются в таких частях речи, как имя существительное (46%), имя прилагательное (39%) и глагол (15%). Для передачи якутских эмоционально-оценочных слов на русский и французский языки в переводах были использованы следующие способы лексической трансформации: генерализация, описательный перевод, лексическая замена, опущение, добавление. Показано, что в переводе олонхо на русский язык имеют полное соответствие языку оригинала только 20% существительных, 26% глаголов, 29% прилагательных. Почти 50% эмоционально-оценочных слов имеют частичные соответствия, около 30% слов не имеют соответствий. Во французском тексте полное соответствие языку оригинала имеют 16% существительных, 13% прилагательных, 13% глаголов, частичные соответствия имеют более 30% эмоционально-оценочных слов, не имеют соответствий более 50% слов. При переводе часто происходит потеря коннотативных значений эмоционально-оценочных слов. Переводчику приходится решать сложные задачи во избежание смысловых и образных потерь. Анализ перевода выявил необходимость более глубокого проникновения в суть эпической коннотации.

В статье предпринята попытка провести краткий обзор перевода якутского героического эпоса олонхо на языки народов мира. В ней рассмотрены переводы, начиная с 1844 г. по настоящее время. Якутский героический эпос олонхо в 2005 г. признан ЮНЕСКО Шедевром Устного Нематериального Наследия Человечества. Однако известен ли якутский эпос широкой мировой общественности? Однозначно ответить на этот вопрос представляется невозможным, ибо перевод олонхо на другие языки народов мира только начинает осуществляться (исключением являются переводы олонхо на русский язык). Это тогда, когда многие эпосы народов мира стали достоянием мировой общественности достаточно давно и с широким размахом. Известно, что финский эпос “Калевала” переведен на 65 языках народов мира; благодаря переводам кыргызский “Манас” широко известен миру и т. д. Перевод нашего эпоса на другие языки – чрезвычайно сложная, трудная и ответственная работа. Она под силу только специалистам, знающим и понимающим все нюансы богатства языка, на который переводится эпос, с одной стороны, с другой – все нюансы языка олонхо, представляющего вершинный памятник богатства якутского языка. Главное требование перевода – максимальное приближение языка перевода к языку оригинала, приближение, а не адекватное воспроизведение. Оно, последнее, невозможно, но перевод может быть признан удачным, если в нем передано глубокое, индивидуальное понимание эпоса, сохранены все уникальные его особенности, особый эпический мир с его самобытными действующими лицами и их поступками и свершениями. Иными словами, перевод призван донести до иноязычного писателя внутренний дух эпоса, весь его национальный колорит и его реальное историко-культурное значение.