В первой (вводной) части статьи дана общая характеристика нартского эпоса горских народов Кавказа: о значимости монументального памятника в духовной культуре народов, обладающих данной эпической традицией; о специфике (сходстве и не сходстве) национальных версий эпоса; о персонажах и посвященных им сказаниях. Вторая (основная) часть статьи посвящена выявлению констант длительности эпических действий в кавказской Нартиаде. В поэтической структуре героико-исторической устной традиции весьма значимы описания времени и пространства, так называемые «хроноакты» (В.М. Гацак). Замечательно, что в нартском эпосе народов Кавказа сходно описываются семантически разные эпические действия. Выделяется ряд мотивов, константно описываемых в разных национальных версиях эпоса: пребывание богатыря в пути, «сокращение» эпического пути, богатырская схватка, нартский пир, эпический сон, вмерзание адауы-великана в водоем. По этим мотивам сопоставляются описания из абхазской, абазинской, адыгской и осетинской версий нартского эпоса, также из текстов волшебных сказок и героико-исторических песен и сказаний. Примеры из разных версий нартского эпоса показывает лексико-семантическую близость описаний длительности эпических действий, также они свидетельствуют о неразрывности времени и пространства (хронотопе) в эпическом повествовании. По своей структуре константы длительности действий нартского эпоса характеризуются сочетанием разных временных измерений, разных топосов длительности – от многих лет до одной минуты.

В современной отечественной фольклористике актуальным представляется компаративистский анализ таких двух фундаментальных составляющих духовной жизни тюрко-монгольского мира, как эпичес­кая и шаманская традиции. Целью данного исследования является выявление семантики единых мифологических персонажей в эпических и обрядовых текстах. Сравнительный аспект исследования мифов в эпосе и шаманизме, а также их тюрко-монгольских параллелей еще не являлись объектом отдельного исследования. Безусловно, семантика и генеалогия эпических событий и функции героев более точно выявляются в контексте обрядовых материалов. Представленные в тюрко-монгольской мифологии персонажи, в образе которых отражается предковое лунно-солнечное начало как символ защиты, плодородия, имплицитно или явно присутствуют и в эпических текстах. Если в якутском фольклоре образ девяти небесных детей широко сохранился в эпических текстах, то в бурятских эпических текстах образ девяти непорочных детей отсутствует. В легендах и преданиях данный образ сохранился только в самых устойчивых повторяющихся обрядовых событиях. Необходимо констатировать, что образ девяти небесных детей в наиболее полном и цельном виде сохранился в якутской традиции. Таким образом, мы проследили семантику единых тюрко-монгольских мифологических персонажей в обрядовых событиях и эпических текстах, выявили схожие архаичные элементы в их образе, сохранность и трансформацию культурных кодов. По нашим наблюдениям, в основе эпических поэтических текстов реализуется базовая модель шаманского мифологического мира. Зачастую значение мифологических персонажей в эпосе и обрядовых событиях идентично.

Фольклористы редко обращаются к инонациональным материалам при исследовании даже общих с другими народами фольклорных явлений. Статья написана с учетом этого пробела, чем и определяется ее актуальность.

Целью статьи является привлечение внимания исследователей на актуальность сопоставительного изучения башкирского эпоса с кыргызским в контексте художественных универсалий, как части универсалий культур.

Для достижения поставленной цели ставятся задачи, во-первых, обосновать исторические контакты башкир и кыргызов, носителей национального эпоса, во-вторых, применяя принцип художественных универсалий выявить сходства эпосов двух народов на уровне тематических мотивов. Так, в статье, в частности, обосновывается историческая связь башкир и кыргызов, живших в верховьях рек Иртыша и Или, о чем свидетельствуют сохранившиеся топонимы «Степь башкирская» и «Башкирские земли». На этой же кыргызской земле родился великий Манас, герой одноименного народного эпоса. Данный эпос, как элемент универсалий художественной словесности, имеет ряд сходств с многими мотивами башкирских эпических памятников. Автор статьи в этой связи усматривает такие традиционные мотивы как «чудесное рождение героя-богатыря», «предзнаменования и сообщения вестником о рож­дении сына-богатыря», «героическое детство», «мать скрывает личность дорогого герою человека, невесты либо отца» и т.д.

Ввиду ограниченности объема статьи, автор выражает уверенность в том, что с привлечением к исследованию более широкого круга фактического материала, возможно проведение достаточно обширного и интересного исследования, что, в свою очередь, говорит о перспективности темы.

В статье представлен анализ ситуационных стереотипов и поведенческих ролей главных персонажей якутского и германо-скандинавского эпосов. Автор предлагает обратить внимание на изучение эволюции слагаемых эпоса. Сменяемость переходных обрядов жизненного цикла главного героя образует основные элементы композиции эпоса, образуя для сказителей удобные клише, благодаря которому запоминались огромные тексты эпосов. А. П. Решетникова вводит понятие «эпической обрядности» как условие композиционного стержня памятников мирового эпоса, которое позволит воссоздать цепочку развития каждого из эпических обрядов. Песенные разделы героического эпоса рассматриваются в качестве портретного маркера обладающего индивидуальными музыкальными характеристиками, где пение выступает в качестве особого языка, понятного сакральным адресатам. Предложенный метод рассмотрения эволюции сюжетных блоков позволит по-новому выстроить слагаемые исторической поэтики.

По своему масштабному и фантастически грандиозному содержанию, по красоте и богатству словесного художественно-изобразительного мастерства якутский героический эпос может претендовать на достойное место наряду с такими памятниками эпического наследия как древний шумерский эпос о Гильгамеше, греческие «Илиада» и «Одиссея», германская «Песни о Нибелунгах», финская «Калевала», русские былины, индийские «Махабхарата», «Рамаяна» и др. На сегодня перед якутским эпосоведением актуальным является проблема определения места признанного ЮНЕСКО Шедевром Устного Нематериального Наследия Человечества якутского Олонхо в пространстве мировых эпосов. Решению данной проблемы будут способствовать сравнительные исследования олонхо с эпосами мира.

По предположению исследователей, в средние века предки якутов входили в состав Великого Каганата тюрков, который имел культурные связи со многими странами, в т. ч. и с Индией. Не исключено, что в олонхо и индийском эпосе, несмотря на уникальность каждого из эпосов, имеются сходные сюжеты, мотивы, образы, художественные идеи. В статье ведется сравнительный анализ олонхо К. Г. Оросина «Нюргун Боотур Стремительный» и индийского эпоса «Рамаяна» в литературном изложении В. Г. Эрмина и Э. М. Темкина, направленное на обнаружение аналогий и различий в их сюжетной системе. Исследования наличий типологических параллелей в якутском героическом эпосе олонхо и индийском эпосе «Рамаяна» также могут позволить выявить своеобразие якутского эпоса, так как благодаря культурным, историческим и ментальным особенностям народов мира, каждый отдельно взятый эпический памятник приобретает особые, неповторимые черты.

Исходя из существующей гипотезы о возможном древнем родстве некоторых языков американских индейцев с тюркскими языками, в статье предпринята попытка установить сходные сюжетные линии в народных сказках носителей этих языков, в частности туркмен и отдельных индейских племен. С этой целью подвергаются к сравнительному анализу некоторые сказки, вошедшие в сборники «Сын Утренней Звезды» (сказки индейцев) и «Проданный сон» (туркменские сказки).

На основе сначала выявления и последующего описания идентичных линий в сказках «Волчий Зуб и красавица Нитаки» и «Караджа-батыр», а также сказки индейцев дакотов «Нэпи и Нип» и сказки «Три товарища» из сборника «Туркменские народные сказки» автор статьи приходит к следующему выводу: главный и бывший когда-то общим для индейских и туркменских сказок сюжет, передававшийся из поколения в поколение, каждый сказитель-индеец и каждый сказитель-туркмен изложил, исходя из эстетических потребностей своих слушателей, при этом прибавив или убавив второстепенные сюжетные линии, а также характерные детали с целью достижения наиболее эффективного влияния на окружающих людей. В этом тысячелетнем процессе обычно главный сюжет уступил место к внесенным позже второстепенным сюжетам, и появились новые, оригинально-региональные сказки. В последующем эти второстепенные сюжеты, ставшие главным, втеснились со своего места другими второстепенными сюжетами и т.д.

Сравнения широко используются в жанрах якутского фольклора, в частности, в якутском героическом эпосе олонхо. Каждый олонхосут для придания поэтичности, красочности, живости, выразительности в описании героя, яркости действий и сюжета применяет сравнения. В целях выявления и анализа сравнительных конструкций в тексте олонхо в качестве материалов нами рассмотрены два олонхо талантливого олонхосута Таттинского улуса Николая Тихоновича Абрамова «Ёлбёт Бэргэн» и «Удаганки Уолумар и Айгыр», которые являются образцами ранних типов якутского олонхо. По ходу исследования нами использована классификация тюрколога Ю. И. Васильева и следующие методы исследования, как метод сплошной выборки при сборе материала из текстов олонхо, описательный метод и семантический анализ для выявления функций сравнительных конструкций в тексте и их роли в языковой картине мира сказителя. Результаты исследования дают нам возможность отметить: в текстах олонхо нашли применение все основные способы выражения сравнения, перечисленные Ю. И. Васильевым; этот факт может служить одним из признаков огромного творческого потенциала, богатого воображения олонхосута; олонхосут, как носитель национальной культуры, обычаев и традиций своего народа, использует в своих образных сравнениях явления природы родной Якутии, особенности жизни и быта своего народа; являясь подлинным носителем устной традиции, Н. Т. Абрамов в основном употребляет сравнения, сложившиеся как устойчивые формулы в якутском эпосе; характерными конкретно олонхосуту сравнениями можно считать не более 6% от общего количества отобранных примеров.

В научной статье рассматривается героическое сказание «Козын-Эркеш» Н. У. Улагашева и сравниваются тексты сказания в различных издательских редакциях.

Героический эпос «Козын-Эркеш» на сегодняшний день известен только в репертуаре Н. У. Улагашева. Версией эпоса «Козын-Эркеш» является более распространенное среди алтайских кайчысказание «Кӧзӱйке и Байан» (Козуйке и Байан). Алтайские героические сказания «Козын-Эркеш», «Кӧзӱйке и Байан» по сюжету близки к казахскому эпосу «Козы-Корпеш и Баян-Слу», к башкирскому «Кузы-Курпес и Маян-хылу», к эпосу сибирских татар «Козы-Курпеш и Баян-Сылу» и к сказаниям других тюркских народов.

В настоящей статье ставилась цель: рассмотреть и сравнить тексты сказания «Козын-Эркеш» в различных издательских редакциях. Автор приходит к выводу, что в результате литературной обработки текста сказания в некоторых изданиях убраны эпизоды о проклятии матери сына и др., это привело к искажению содержания текста и к ослаблению конфликта матери с сыном.

В статье рассматриваются вопросы генезиса эпоса «Джангар», связанные с процессом трансформации и взаимопроницаемостью фольклорных жанров. Калмыцкий героический эпос «Джангар», как полистадиальный текст народной культуры, представляет собой синкретическое целое, где особым образом трансформировалась архаико-мифологическая традиция, изучение которой проливает свет на проблему генезиса эпического текста. Героический эпос развивается как непосредственное продолжение фольклорных традиций архаического общества, основанных на взаимодействии мифологических циклов о предках, культурных героях и богатырских (героических) сказок. При реконструкции архаических пластов сюжета «Джангара» исследователи выявляют архаические мотивы и концепты, восходящие к древним ритуалам и обрядам ранних кочевников. Автор приходит к выводу, что архаический субстрат богатырской сказки в героическом эпосе выявляется путем рассмотрения архаических мотивов, восходящих к мифо-ритуальному и обрядовому комплексу, а также реконструкции поэтических и жанрово-стилистических особенностей эпических памятников. Таким образом, сравнительно-типологический анализ богатырской сказки и национальных версий эпоса «Джангар» позволяет выявить фонд универсальных структурных элементов различных уровней – сюжетных, тематических, мотивных, что дает представление об устойчивости и общности сказочной и джангаровской эпической традиций. Специфическое и универсальное в калмыцкой богатырской сказке и эпосе «Джангар» выявляется путем реконструкции процесса трансформации богатырской сказки в героический эпос. Универсальные черты связаны с синкретической природой и взаимопроницаемостью жанров богатырской сказки и эпоса. Специфические же особенности обусловлены социально-историческими факторами патриархально-родового и феодального строя, оказавшими влияние на формирование жанров богатырской сказки и героического эпоса.

Автор отмечая, что журналистика представляет собой не только часть культуры, но и очень важную часть общественного развития, влияющую на эволюцию общественной мысли, на развитие духовной и материальной культуры, приводит примеры дожурналистских информационных форм общения у якутов. Якуты в дописьменную эпоху сформировали наиболее приемлемые и действенные для того времени своеобразные способы информационного общения. В частности, это фольклорные произведения, эпос олонхо, сказания и легенды, в которых, прежде всего, передавалась информация о древней истории, происхождении и мировоззрении якутов. Рассматривается также национальный праздник ысыах, как площадка для общения. Во
время празднества не только совершались обрядовые, ритуальные действия, но и обсуждались актуальные вопросы и передавалась важная информация как бытового, так и хозяйственного характера.
В повседневной жизни якутов значительное влияние на общественное мнение, воспитание и формирование чувства национального достоинства у молодого поколения играли олонхосуты (сказители), тойуксуты (певцы).
В своем творчестве якутские олонхосуты, тойуксуты и рассказчики, как просветители, отражали наиболее важные проблемы общественно-политической жизни и таким образом формировали особенности восприятия информации о событиях. Это влияние фольклора было характерным явлением культурной жизни Якутии вплоть до конца XIX века.
В этом историческом контексте рассмотрение творчества якутского национального героя, певца-импровизатора, олонхосута Василия Федорова – Манчары (1805-1870) подтверждает то, что фольклор может рассматриваться не только как предтеча художественной литературы, но и как дожурналистская форма передачи необходимой информации.

Из истории мероприятий, посвященных сохранению, популяризации и развитию Олонхо.