В 2005 г. якутский героический эпос Олонхо удостоился высокого статуса Шедевра Устного
и Нематериального Наследия Человечества. Это событие – итог многолетней работы эпосоведов
Якутии, Российской Федерации и коллег из разных стран мира. Историческое решение
ЮНЕСКО объединило усилия всех эпосоведов мира вокруг целеустремленной деятельности
по охране и распространению эпического наследия, как живого источника, который духовно
обогащает сегодняшнюю жизнь, укрепляет культурную самобытность и разнообразие и создает
новое интеллектуальное пространство для диалога и взаимопонимания.
Якутия активно участвует в этой благородной работе. В 2010 г. в Северо-Восточном федеральном
университете имени М. К. Аммосова создана специальная структура – Научно-исследовательский
институт Олонхо. Институт в 2013 и 2015 годах успешно провел две выдающиеся
международные конференции «Якутский героический эпос Олонхо – Шедевр Устного и Нематериального
Наследия Человечества в контексте эпосов народов мира» и «Эпосы народов
мира: проблемы и перспективы сравнительного изучения» с широким участием крупных специалистов
по эпосу. Конференции стали прекрасной школой международного сотрудничества.
В рамках первой конференции подписан важный документ – Соглашение о сотрудничестве
в изучении эпического наследия народов мира. В его развитие СВФУ учредил научный журнал
«Эпосоведение» – серия «Вестника СВФУ» (на русском и английском языках), призванный открыть
дорогу к более широкой поддержке идеи сотрудничества приверженцев мирового эпосоведения.
Мы уверены, что журнал объединит усилия специалистов во имя сохранения и эффективного
использования потенциала эпического наследия в интересах науки, образования и
культуры, международного сообщества. Приглашаем эпосоведов к активному сотрудничеству
с журналом.
В добрый путь!

В статье рассматриваются проблемы национального самобытия. Автор исходит из того, что проблема до сих пор не рассматривалась достаточно глубоко, хотя национальное своеобразие эпосов кажется очевидным. Но огромное разнообразие эпических памятников ставит перед исследователем множества вопросов. Первый из них - это типология эпосов. Здесь существуют разные подходы. Точка зрения автора близка к взглядам русского ученого Е. М. Мелетинского и английского ученого Сесиля Боуры. Автор мировые эпические памятники делит на две большие группы - архаические и средневековые. И уже то, к какому типу относится эпос данного народа, является показателем национального своеобразия. Ибо в культуре каждого народа есть черты, которые ее связывают или с архаикой, или со Средневековцем. Но в этих группах тоже эпосы разных народов друг друга. Автор сравнивает три памятника, которые, работа или сформированы в средние века - армянский эпос «Давид Сасунский», французский эпос «Песнь о Роланде» и испанский эпос «Песнь о моем Сиде». «Давид Сасунский» вобрал в себя множество мифологических сюжетов, возникших в древних временах, но переосмысленных с точки зрения средневековых традиций и ценностей армян. Французскaя и испанская эпические поэмы почти полностью лишены мифического элемента. Герои трех памятников как рыцари, но при этом армянский Давид Сасунские понятия не имеет о правилах рыцарского поведения, которые были так важны в средневековой Европе, а Сид и Роланд, каждый по-своему, верны правилам рыцарского поведения. 

В статье предпринята попытка провести краткий обзор некоторых вопросов, посвященных анимистическим и тотемистическим образам, архетипам, а также основной сюжетной линии эпического повествования некоторых коренных народов Сибири. Выдвинута гипотеза о возможных параллелях в образах и сюжетике эпоса разных племен и народов, населяющих территорию Сибири. Эпос у разных сибирских народов представлен неодинаково. У некоторых народов он получил широкое развитие, у других он менее развит, у третьих находится лишь в начале своего развития или отсутствует. К исследованию привлечены те народы, у которых в той или иной степени развития представлен эпос. Классификация эпосов проведена по языковой принадлежности. Алтайская языковая семья включает монгольские языки, одними износителями которых являются буряты, а также тюркские языки, носителями которых в числе других являются якуты, тувинцы, алтайцы, хакасы, шорцы. Внимание обращено на общую характеристику исследуемых эпосов, сюжет, а также некоторые черты общности в сюжетных линиях, образах и символах в эпосе. В своих многочисленных проявлениях эпос коренных народов Сибири представляет большой интерес. Он является свидетельством существования самобытной культуры, имеет древние истоки, в нем хранятся сведения о традициях, обычаях, исторических событиях.

В статье ставится вопрос о необходимости проведения сравнительного изучения якутского героического эпоса олонхо, имеющего глубокие тюркские корни, в условиях развития современной эпосоведческой науки. Олонхо – Шедевр Устного и Нематериального Наследия Человечества и это предопределило огромный интерес к эпосу, его происхождению и бытованию в иноязычной среде Северо-Востока Азии. Использование материалов эпоса обогатило теоретические положения отечественных эпосоведов. В настоящее время начинается новый этап сравнительного изучения олонхо, который обещает дать новые аргументы для научного решения вопросов эпического наследия не только самого якутского этноса, но и всех тюркских народов.

В статье отмечены основополагающие теоретические положения известных отечественных эпосоведов В. М. Жирмунского, Е. М. Мелетинского по вопросам сравнительного изучения эпосов. Из второй волны отечественных эпосоведов наибольший интерес представляют исследования Б. Н. Путилова, которые написаны на основе обобщения данных об эпическом наследии многих народов и автор которых достиг почти адекватного понимания природы эпического творчества и внес неоценимый вклад в историко-генетическое и типологическое изучение эпосов. Вопросы генетической общности, языкового и этнического родства хорошо прослеживаются в работах С. Ю. Неклюдова о героическом эпосе кочевников Монголии, основные положения которых выводят автора на проблему общности эпосов тюрко-монгольских народов. Одним из первых конкретному сравнительно-историческому изучению эпосов тюрко-монгольских, в т. ч. якутского, народов посвятил свои исследования крупный якутский эпосовед И. В. Пухов, оставивший после себя образцы сравнительного историко-генетического изучения якутского олонхо. В целом же новый этап сравнительного изучения героического эпоса якутов имеет в своем активе серьезный задел теоретического и конкретно исследовательского характера.

В статье обоснована необходимость и целесообразность новых исследований в области сравнительного изучения якутского героического эпоса, с учетом теоретических достижений современного эпосоведения. Этому способствуют многочисленные публикации памятников якутской эпической культуры, которые свидетельствуют об удивительно богатом жанровом содержании олонхо. Конечно же, должен быть принят во внимание новый статус олонхо, как Шедевра Устного и Нематериального Наследия Человечества, благодаря чему началась новая жизнь якутского олонхо в мировом эпическом пространстве.

В статье пространственно-временные представления и образы в якутском героическом эпосе-олонхо рассматриваются с позиций двух основных философских концепций пространства и времени: субстанциональной и реляционной. В отечественной и иностранной философской литературе, в исследованиях эпических произведений специальная работа с привлечением оригинального этнического материала из текстов якутского героического эпоса-олонхо по вопросам пространственно-временных представлений и образов еще не проводилась. В опубликованных текстах олонхо обнаруживаются проявления признаков, черт обеих концепций объективистского подхода, с некоторым преобладанием реляционной концепции пространства и времени. В статье привлекаются примеры из наиболее известных опубликованных текстов олонхо, подтверждающие данный тезис автора. Далее автор утверждает, что некоторые старинные единицы длины и времени не потеряли свой эвристический потенциал и на сегодняшний день для выражения, создания новых ярких, неожиданных образов и смыслов. Речь идет об эвристическом потенциале многих старинных якутских единиц длины и времени таких, как: илии, сём, харыс, былас, тысыкыл, тонг кёс быстынга, кюннюк и т.д. В якутском олонхо мы также находим пространственно-временные представления и образы, выражающие не только количественные, но и качественные характеристики пространственно-временных отношений. В якутском героическом эпосе-олонхо дается качественное описание основных пространственных направлений света: восток, запад, юг, север. Верхний, Средний, Нижний миры якутского олонхо также требуют своего качественного описания. Эпический герой олонхо времена года весну, лето, осень и зиму также определяет качественно, а не количественно.

Статья посвящена исследованию эпического произведения под названием «Кур углы». Актуальность данного исследования обусловлена отсутствием комплексного аналитического исследования генезиса и поэтики татарской версии дастана. Цель статьи – исследовать татароязычный книжный эпос «Кур углы» как памятника, способного хранить поэтические традиции творческого сознания этноса. Задача, вытекающая из поставленной цели – исследовать различные татарские варианты дастана на сюжет о Кур углы; описать общие структурно-содержательные особенности текстов; выявить общее и различие между традиционным тюркским героическим и татарским книжным эпосом на данный сюжет. В статье использованы сравнительно-исторический, историко-типологический, текстологический методы исследования.

Национальные версии дастана о Кур условно подразделяются на западные (аджарские, турецкие, азербайджанские) и восточные (туркменские, узбекские, казахские, таджикские) версии. Немало восточных и западных версий были записаны из уст знаменитых бахши в музыкальном исполнении. На анализе существующих рукописных и изданных татарских текстов, относящихся к XIX в., в статье прослежены отдельные мотивы знаменитого эпоса о Кур углы, проведены параллели между общетюркским героическим эпосом, выявлены особенности татарской версии «Кур углы». В отличие от западных и восточных версий сюжетная система татарских вариантов компактнее, и они у татар не исполнялись ашугами, а распространялись в книжной форме. На определенном этапе формирования книжной разновидности эпоса дастан «Кур углы» знаменателен как произведение, удовлетворявшее потребности народа в письменной литературе.

Статья посвящена рассмотрению некоторых мотивов калмыцкой богатырской сказки и калмыцкого героического эпоса «Джангар». Автором рассмотрены такие традиционные мотивы как, мотив бездетных старика и старухи, мотив чудесного рождения, который взаимосвязан с последующим мотивом вымаливания у святых сына-наследника. Защитник рода-племени богатырской сказки в калмыцком героическом эпосе «Джангар» преображается в наследника эпического властелина. Композиционные приемы и эпизоды, повествующие о рождении героя-наследника, сына Джангара, нареченного Шовшуром, свидетельствуют о том, каких вершин достигали в своем творчестве калмыцкие джангарчи. Тема продолжения рода получает качественно новое освещение в разрешении государственных задач, от вопроса престолонаследия переходит к проблеме возрождения Бумбайской страны. Калмыцкие джангарчи отказались от прямолинейной разработки традиционного мотива бездетности, потому как прямое повторение не соответствовало бы характеру эпического героя. Ряд мотивов калмыцкой богатырской сказки проливает свет на разгадку некоторых неясностей, загадок повествования в тексте эпических песен, потому как истинный глубинный смысл происходящего возможно обнаружить в сказочном сюжете, где биографическая форма повествования обусловила связь всех его звеньев, мотивов, ситуаций.

В результате изучения мотивов автор приходит к выводу, что традиционный сказочный мотив бездетности с последующим мотивом вымаливания сына-наследника, а также мифологический мотив рождения наследника у престарелой героини в калмыцком эпосе «Джангар» трансформируется и сменяется на образ героя-спасителя Бумбайской страны.

Объектом статьи “Некоторые сравнительно-типологические черты батыра в эпосе татарского народа” является образ главных героев в эпических сказаниях татарского народа. В эпических сказаниях батыр – это, прежде всего, представитель простого народа, который символизирует его вековые идеи и чаяния. По-другому, данного типа героя называют народным. Так как он обогащен мировоззренческими взглядами, политическими убеждениями народа. И среда эпоса символически стала охарактеризовать героя как пример, идеал подражения. Прослеживая эволюцию эпической биографии главного героя и его богатырских поступков на сравнительно-типологической и историко-типологической основе, выявляются ведущие мотивы создания образа батыра с национальным характером. В современном эпосоведении понятие «народный герой» употребляется как харизматический символ национальной идентичности. Реконструкция портретной характеристики народного батыра идет через анализ общеэпических приемов. Такие мотивы как чудесное рождение, добывание богатырского коня и оружия, магическая неуязвимость определяют «лицо» каждого народного героя. Также акцентируется внимание на трансформации роли главного героя с его функциональным назначением. Иногда народный герой отличается многофункциональностью, который определяется исходом развивающихся событий эпоса.

There have been rich oral epic traditions in China from the remote past, disseminated among ethnic minority peoples, with three dominant types, namely, heroic epics, creation epics, and origin epics. Scholarly works in epic studies can be traced back to a few centuries ago, with both foreign and domestic scholars’ involvement. Over the past two decades, a new paradigm in epic studies has been shifting from mainly literary concerns towards folkloristic researches in many directions, labelled by some scholars as a “paradigm shift of epic studies”.

В свете современных научных знаний, накопленных за последние годы, рассматриваются специфические вопросы отражения маршрутов древнего Шелкового пути в туркменском эпическом народном творчестве в сравнении с аналогичными фактами из фольклора и литературы некоторых других народов.

Все туркменские любовно-фантастические дестаны (романы), названия которых содержат личные имена возлюбленных (“Лейли и Меджнун”, “Юсуп и Зулейха”, “Гюль и Билбил”, “Зохра и Тахир”, “Шахсенем и Гариб” и др. Общее число подобных произведений доходит до 25), пропитаны духом странствий в далекие края, где главный герой подвергается cуровым испытаниям в прочности своих чувств к возлюбленной, проходя через ужасные приключения с дивами, джиннами, пери и другими сверхъестественными персонажами.

Несмотря на то, что в любовно-фантастическом дестане “Гюль и Сенубер” чувствуется сильное влияние арабских сказок из цикла “Тысяча и одна ночь”, а также местных туркменских сказок, изложение событий в нем начинается именно с рассказа о том, что отец главного героя Сенубера, Хуршид-падишах является правителем города (страны) под названием Чин (т. е. Китай). Автор свое произведение заканчивает также тем, что после многочисленных приключений и мытарств в разных странах, в том числе в шехри-Шебистане (городе-стране Мрака), Сенубер со своей возлюбленной Гюль возвращается в родной город (страну) Чин (Китай) на постоянное жительство. В туркменском анонимном любовном дестане “Хюрлукга и Хемра” наблюдается обратный маршрут следования главного героя из Египта (Misr / Müsür) в Китай (Çyn-Maçyn) и обратно. В статье данный сюжет преследуется полностью.

Представлен анализ работы И. В. Пухова (1904-1979) «От фольклора к литературе», где доказывается фольклорная основа поэм А. Е. Кулаковского и П. А. Ойунского. Раскрывается самобытная авторская концепция в анализах динамической связи мифов и преданий с образами якутских поэм. Существенное значение творчества Кулаковского подчеркивается признанием авторского стиля, что раскрывается в трех основных исследовательских ракурсах его произведений (фольклорной формы, структурных компонентов стиха, поэмного образа). Фактически он называет его основоположником якутской литературы и доказывает влияние его поэзии на последующие поколения. На этом постулате строится анализ драматической поэмы «Красный шаман». Актуальным в представленных исследованиях является убедительное доказательство Пуховым своеобразия мифологических и фольклорных образов, раскрытие идеи и философских иносказаний в монологах и репликах персонажей П. А. Ойунского. Исследователь делает новаторские выводы относительно образной системы поэмы, приемов введения, наделения конкретными функциями и подтекстами частных эпизодов преданий. Резюмируется, что положительное отношение Пухова к сложным произведениям якутской литературы основано на исключительном знании фольклора и культуры. Он подчеркивает в композициях поэм мотивы олонхо, в системе образов – мифологические истоки; в художественной идее – реалистические тенденции раскрытия темы. В этом заключаются его глубокие знания фольклора и особая методология исследователя произведений художественной литературы.

It is a well-known fact that the Turkic-speaking peoples of Eurasia and Siberia possess a rich heritage of oral epic poetry. Much has been written down, and in some areas the oral tradition of epic poetry is still flourishing today. While a few of the early texts, written down in the 19th century, are available in older German translations (A. Schiefner, W. Radloff), the majority of these epics can only be accessed either in their original language or (in some cases) in Russian translation. Translations of Turkic oral epics into European languages such as English, German or French are urgently needed in order to familiarize epic scholars outside the Turkic- or Russian-speaking world with this important corpus. Translating Turkic epics into European languages poses, however, a number of problems. In the following some of these problems are identified and discussed with reference to my translations of the Uzbek oral epics Ravshan and Alpamysh into German, the Karakalpak epic Edige and the Kirghiz epic Manas both into English. ´The latter translation is still ongoing; two volumes have so far been completed. The translation problems concern basic methodological questions such as the choice between a literary and a literal translation and the strategies available to overcome differences in linguistic structure between the source languages and the target languages. An important element in translation is not only the linguistic, but also the stylistic level of the text. In addition, a translation has to pay attention to paralinguistic aspects (e.g., music and performance modes) and to the cultural world of the original. The translator is not only a mediator between languages, but also between cultures.

Статья посвящена исследованию эпических формул мироздания в олонхо «Элэс Боотур» П. Оготоева (в оригинале и в переводе на французский язык). Цель работы – сопоставление якутского и французского вариантов эпических формул мироздания для выявления способов их перевода с якутского на французский язык.

Показано, что в оригинале и в переводе олонхо имеются вертикальная (контактная простая и сложная) и горизонтальная (контактная простая и сложная) аллитерации. В аллитерации преобладает анафорический повтор.

Одинаковые синтаксические конструкции в эпических формулах образуют ритмико-синтаксические параллелизмы, состоящие из нескольких стиховых строк, создают ритмическую организацию эпических формул и придают олонхо необычайную торжественность. Параллельные конструкции способствуют созданию возрастающей градации. Градационный эффект обеспечивается выбором близких по значению слов, синонимов и их расположением в параллельных конструкциях. Основой градуирования являются перечисляемые признаки слов, которые располагаются в порядке их возрастания.

Во французском переводе больше количество слов и слогов в стихотворной строке, чем в якутском оригинале. Используется множество переводных трансформаций (замена, добавление, перестановка членов предложения, перестройка стиховых строк). Для передачи на французский язык аллитерации используются определенные и неопределенные артикли в начале стиховых строк и порядок слов в параллельных конструкциях. Для передачи градационного эффекта выбраны слова, близкие по значению, учитывается их расположение в параллельных конструкциях.

Целью статьи ставится выявление фактов из конкретного текста якутского эпоса олонхо “Ньургун Бөҕө” сказителя Н. А. Абрамова – Кынат из заречного Мегинского улуса саха, могущих быть характерными именно для данного локального стиля сказительства олоҥхолооһун. Методом исследования послужило сравнительное изучение избранного текста на основе разработок якутского эпосоведа Н. В. Емельянова и российского автора Е. Н. Кузьминой, рассмотревших сюжетные линии и типические места в тексте эпоса, а также логический анализ изучаемого текста. Поиск фактических особенностей текста указанного олонхо помог установить оригинальные места, как описание Мирового Древа Аал Луук Мас, празднования национального торжества Ысыах, где среди празднующих оказывается внук Божества-Айыы Иэйэхсит, что по сути своей нетрадиционно. Весть о празднике проникает во враждебный мир, что также особо отмечается сказителем. Оригинальным является описание игрищ богатыря на Ысыахе. Юный герой посылает Вызов не только Верхнему и Нижнему мирам, Трем Небесам, но и хозяину тайги самому медведю. Работник конюх Сорук Боллур является посланцем из Верхнего мира по имени Күн Күрүө Бухатыыр, что также нетрадиционно. Богатырь перед вступлением в бой по совету Аан Алахчын хотун проходит тройственную подготовку. Анализ полученных результатов исследования будет способствовать формированию навыков чтения, слушания и понимания эпических текстов новыми поколениями, что актуально и своевременно в условиях глобализации и происходящей на ее фоне этнической ассимиляции.

В данной статье рассматривается кумыс не только как компонент традиционной пищи якутов и источник жизненной энергии, но и как важная составляющая традиционной культуры данного народа. В работе дано толкование разновидностей якутского кумыса с целью охарактеризовать каждый вид в соотношении свойств с его употреблением. Якутский напиток – кумыс считается не только любимым напитком в силу своих специфических свойств, это напиток, имеющий важное ритуальное значение в национальной культуре народа.

В рассматриваемых эпических текстах кумыс описывается как напиток «богатырей» среди других молочных продуктов, которые издревле входят в комплекс традиционной пищи якутов. Гостей угощают не только кумысом, но и другими национальными блюдами.

Кумыс и узорный кубок – чорон являются традиционными предметами ритуального угощения не только гостей, но и становятся главными атрибутами, сопровождающими церемонию умилостивления духов и божеств.

Возросший интерес населения к кумысу как напитку, который издревле считался источником долголетия и здоровья, объясняется осознанным возвращением к истокам, переосмылением его ценности не только ритуально отмеченной, не только как обязательного атрибута летнего праздника, но и как каждодневного, полезного и необходимого продукта питания.

В статье рассматривается традиционная одежда саха на основе текстов героического эпоса олонхо. Основное внимание автор уделяет лексике, отражающей верхнюю одежду и ее деталей как составляющих материальную и духовную культуру народа саха. Описание и анализ данной лексики проводится с привлечением материалов из древнетюркского языка, языков алтайской семьи и русского языка. В ходе анализа были обнаружены некоторые виды одежды, не зарегистрированные в этнографических и лексикографических источниках. Установлено, что текст олонхо содержит подробное описание деталей шубы персонажей. В этом плане олонхо выступает своеобразным средством фиксации и распространения богатого информативного материала. Выявлена функция одежды: верхняя одежда и ее детали выступают показателем социальной принадлежности, материального положения ее владельца. В текстах олонхо меховые дохи из шкур и меха пушных зверей рыси, соболя носили персонажи айыы аймаҕа – племени добрых людей. Персонажи Нижнего мира – абааһы одеты в гнилые, залинявшие, облезлые шкуры домашних животных. В основе номинации лексики традиционной одежды лежат материал изготовления, форма одежды. Подробное, детальное описание одежды героев олонхо позволяет раскрыть характеристику качеств персонажей эпоса. В перспективе предстоит описание других тематических групп.

В статье рассматриваются особенности бытования русского эпического фольклора, зафиксированного на Колыме в Якутии. Для анализа используются варианты текстов, собранных Д. И. Меликовым в 1893 г.; В. Г. Богоразом в 1894 г.; а также – материалы, опубликованные в сборниках «Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока», «Фольклор Русского Устья» [4, 6]. Для примера рассматривается былина о Добрыне Никитиче и Змее. Выясняется, что уже записи вариантов XIX в. разнятся. Так, в меликовском варианте Змей мужского рода, в варианте Богораза Змеинища – женского рода. Происходит замена мотивов, например, когда вместо мотива «жары меженные» появляются в «жары крестовские».

Совершенно очевидно, что былины Колымы имеют непосредственную связь с произведениями фольклора, бытовавшими на Русском Севере Европейской части России. Эти произведения фольклора отличает региональное своеобразие, так как они имеют отличие от вариантов былины, зафиксированных на Индигирке, о чем говорит Л. Н. Скрыбыкина [8].

Постепенно эпический фольклор был утрачен. Об этом свидетельствуют записи фольклора в 1982 г., когда часть вариантов приводились в прозе, отсутствовал ряд образов, мотивов, концовка произведения.

Автор ссылается на ряд своих работ по данной тематике. Влияние якутского языка в былинах не проявилось, хотя оно заметно в исторических песнях.

Признание якутского героического эпоса Олонхо Шедевром Устного и Нематериального На - следия Человечества стало результатом многолетнего эффективного сотрудничества Республи - ки Саха (Якутия) с ЮНЕСКО, одним из самых авторитетных и значимых подразделений Орга - низации Объединенных Наций. Мировой статус олонхо обязывал многому, в первую очередь, расширению и углублению научных исследований по эпосу, с этой целью в Северо-Восточном федеральном университете имени М. К. Аммосова в ноябре 2010 г. был создан Научно-исследо - вательский институт Олонхо. На институт была возложена ответственность за формирование и распространение научного понимания общечеловеческой природы якутского эпоса