Настоящая статья посвящена изучению концептуальной составляющей адыгского нартского эпоса. Цель данного исследования состоит в выявлении и описании ключевых и базовых эмоциональных дискурсообразующих концептов, представляющих адыгскую лингвокультуру, на материале адыгского нартского эпоса. Реализация поставленной цели предусматривает решение следующих задач: проанализировать циклы адыгского нартского эпоса; выявить и описать базовые эмоциональные концепты, образующие эпический дискурс; определить ключевой дискурсообразующий концепт. Для достижения цели использовались следующие методы: наблюдение, анализ, метод сплошной выборки, описательный метод. Научная новизна заключается в том, что понятие «НАРТ» рассматривается в качестве ключевого ядерного концепта адыгского эпоса, объединяющего вокруг себя базовые опорные элементы языка. Отмечается, что собственные имена персонажей всегда сопровождаются эпитетом «нарт» (нарт Саусырыкъо, нарт Шэбатыныкъо и т. д.). Вокруг нартских персонажей разворачиваются все действия, события, приключения, испытания, подвиги. В результате проведённого исследования мы пришли к выводу, что базовыми дискурсообразующими концептами являются эмоциональные концепты «ЛЮБОВЬ», «СТРАСТЬ», «ВЕРА», «ВЕРНОСТЬ». Базовая эмоция «страсть» адыгского нартского эпоса обладает собственным набором контролируемых и неконтролируемых реакций субъекта. Контролируемые реакции субъекта отражаются в его речевом поведении, а неконтролируемые – в неречевом поведении субъекта. Любовь и страсть для нартов – соотносимые концепты. Они образуют единое целое во всех отрывках, где описывается любовная линия главных героев. Отметим, что в словах шIулъэгъуныгъ ‘любовь’ и шIоигъоныгъ ‘страсть’ единый способ словообразования и единый корень – шIу ‘добро’. Настоящее исследование опирается на научные труды Л. С. Абросимовой, К. А. Андреевой, З. Х. Бижевой, Л. Ю. Буяновой, А. С. Гончаровой, О. С. Макаровой, О. Г. Почепцова, Е. А. Редкозубовой, Е. К. Спицыной, А. Ш. Алтруовой, Г. Р. Нурекешовой и др. Теоретическая и практическая ценность усматривается в возможности использования результатов в теоретических дисциплинах и практических курсах по общему языкознанию, кавказским языкам, теоретической, прикладной и сравнительно-сопоставительной лингвистике, эпосоведению, а также в процессе обучения когнитивному концептуальному анализу фольклорного текста.

В статье ставится цель проанализировать языковую специфику междометий в структуре фольклорного текста. В качестве материала взят выдающийся якутский героический эпос олонхо «Нюргун Боотур Стремительный», созданный П. А. Ойунским. Данный эпос был переведен на башкирский язык в рамках проекта «Издание взаимопереводов эпосов народов мира». Задачи исследования заключаются в выявлении междометий, которые используются в олонхо; в стремлении установить грамматические и семантические особенности междометий, специфика которых обнаруживается при переводе эпического произведения с якутского на башкирский язык. Для решения поставленных задач в работе в качестве основного используется метод сравнительного анализа, а также функционально-семантический метод. С их помощью устанавливаются языковые нюансы перевода с одного тюркского языка на другой, выясняется, какими средствами наиболее адекватно передается оригинальный текст в переводе. Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучить языковые возможности достижения адекватности или эквивалентности текста при переводах фольклорных эпических произведений с родственных языков, в т. ч. с учетом особенностей перевода отдельных частей речи. Новизна исследования заключается в том, что впервые междометия башкирского и якутского языков, используемые в фольклорном тексте, подвергаются анализу в аспекте перевода. Подобное изучение способствует более глубокой проработке в сравнительном плане функционально-семантических возможностей целой тематически организованной группы слов в родственных языках, помогает выявить их жанровое языковое своеобразие, присущее конкретным языкам. Междометия передают чувства, душевные переживания героев произведения, классифицируются на универсальные, понятные всем языкам, общие для тюркских языков или специфические (такие составляют большинство). Отнесенность междометий к безэквивалентной лексике обусловила их передачу в процессе перевода посредством транскрипции, грамматически не изменяя слова, что обеспечивает сохранность самобытности, национальной специфики и культурного колорита текста-источника. Оригинальные, глубоко национальные междометия, используемые в олонхо, способствуют воссозданию уникального мира олонхо, помогают постичь глубокие тайны духовного наследия якутов, а перевод позволяет другим народам прикоснуться к духовной сокровищнице народа. Представленное исследование имеет перспективу для дальнейшего изучения особенностей функционирования частей речи в языке фольклора.

Настоящая работа является продолжением начатого изучения устного наследия хошутов Калмыкии, широко бытовавшего в прошлые столетия. Актуальность исследования продиктована подготовкой к изданию корпуса хошутских фольклорных текстов в книге «Историко-культурное наследие хошутов Калмыкии» (2023). Целью статьи является описание сюжетного состава хошутской несказочной прозы. Источником исследования послужили личные полевые материалы авторов (2006–2021), зафиксированные в г. Элиста и по районам Калмыкии, а также архивные материалы, хранившиеся в Научном архиве Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН и Национальном архиве Республики Калмыкия. Для сравнения были привлечены тексты из печатных изданий, а также экспедиционные материалы, собранные авторами в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая (2012–2019). При написании настоящей статьи авторы использовали описательный метод, сравнительно-типологический метод и сравнительно-сопоставительный анализ. Источниковедческий анализ архивных и изданных материалов, расшифровка записей с магнитных лент (1960–1978), проведенные авторами статьи, позволили пролить свет на неизвестные и малоизвестные произведения несказочной прозы, зафиксированные калмыцкими учёными (Н. Н. Убушаевым (1967, 1970), А. В. Бадмаевым (1970), А. Ш. Кичиковым (1970), Л. С. Сангаевым (1978), Э. Б. Оваловым (1982) и др.) во второй половине XX в. у хошутских сказителей Очира Бадмаева (1896–1992), Нусхи Тюрбеева (1900–1986), Егора Мукабенова (1903–1980), Чимида Комаева (1903–1992), Бориса Боктаева (1927–2014) и Шани Боктаева (1933–2010). Сопоставление с несказочными сюжетами других народов способствовало классификации и систематизации некоторых сюжетов мифов, легенд, преданий и устных рассказов хошутов Калмыкии. Схожесть сюжетов с ойратскими, монгольскими и бурятскими произведениями свидетельствует об общем национальном фольклорном фонде, а совпадение некоторых сюжетов с образцами несказочной прозы других народов можно трактовать как результат исторических контактов, а также мыслительных возможностей человеческих обществ, находившихся на одной и той же ступени развития. В результате анализа рассмотренных текстов установлены интерпретации и дифференцирующие элементы сюжетов мифов, легенд, исторических преданий и устных рассказов хошутов Калмыкии, связанные с их локальной традицией.

Цель исследования – выявить и описать средства выражения сравнительных отношений в героическом сказании «Очы-Бала», в одном из ярких образцов алтайского героического эпоса. Актуальность исследования определяется недостаточной изученностью языка алтайского героического эпоса. Новизна исследования заключается в том, что впервые исследованы структурные и семантические типы сравнительных конструкций в эпосе «Очы-Бала». Основные методы исследования – дескриптивный метод, метод структурного моделирования.

В результате исследования выявлены и описаны сравнительные конструкции, передающие эквативные, симилятивные, компаративные и суперлативные отношения. Для выражения эквативных и симилятивных отношений, как правило, используются одни и те же конструкции, что вызывает трудности для их формального разграничения.

Компаративные и суперлативные конструкции представлены единичными примерами, в отличие от широко распространенных эквативных и симилятивных конструкций. Предметами и стандартами сравнения могут быть как предметы, так и действия. Параметр сравнения часто не получает вербального выражения. В алтайском языке показатели сравнения оформляют стандарт сравнения, поэтому в статье особое внимание уделяется маркеру стандарта сравнения, делающему конструкцию сравнительной. Он может быть синтетическим, выраженным аффиксом в составе стандарта сравнения, и аналитическим, представленным служебными словами.

Установлено, что в рассматриваемом эпосе используются те же способы выражения сравнительных отношений, которые были выявлены для современного алтайского языка. Однако количество, частота и активность их употребления в эпосе и в современном алтайском языке различается. Система сравнительных средств в «Очы-Бала» включает три синтетические (=ДЫй, =ДАҥ и =ГАндЫй) и шесть аналитических показателей сравнения: кептӱ ‘подобно, словно’, кеберлӱ ‘подобно, как будто’, чылап ‘как, словно, будто’, ошкош / ушкуш ‘подобно, как будто, словно’, полуп ‘как’, подолду ‘подобно’. Выявлено, что функционирование одних и тех же конструкций в фольклорном тексте и в современном алтайском языке различается. Самые частотные в современном алтайском языке сравнительные конструкции со служебными словами чылап ‘как, словно, будто’, ошкош / ушкуш ‘подобно, как будто, словно’ не являются таковыми в рассматриваемом эпосе. Выделены устойчивые сравнения, регулярно используемые для образного описания основных персонажей.

Цель данной статьи – рассмотреть особенности употребления частного падежа в простом (непритяжательном) склонении в языке якутского народного героического эпоса олонхо. Актуальность исследования заключается в малоизученности частного падежа, как одного из менее употребительных из всех падежей якутского языка, в отсутствии исследований, посвященных использованию частного падежа в эпических текстах олонхо. Использованы описательные, сравнительные, структурно-семантические методы исследования, а также метод сплошной выборки. В статье были использованы Лейпцигские правила глоссирования. Материалом исследования послужили примеры из следующих олонхо: «Нюргун Бёгё» («Ньургун Бөҕө»), «Кёр Буурай богатырь» («Көр Буурай бухатыыр»), «Кыыдааннаах Кыыс богатырка» («Кыыдааннаах Кыыс Бухатыыр»), «Ала-Булкун», «Кыыс Дэбилийэ», «Момские олонхо» («Муома олоҥхолоро»), «Неспотыкающийся Мюлджю Сильный» («Бүдүрүйбэт сүһүөхтээх Мүлдьү Бөҕө»), «Элэс Боотур с черным, как медведь, конем» («Эһэ Хара аттаах Элэс Боотур»), «Нюргун Боотур Стремительный» («Дьулуруйар Ньургун Боотур»), «Тойон Джагарыма» («Тойон Дьаҕарыма»), «Кюн Эрили» («Күн Эрили»), «Строптивый Кулун Куллустуур» («Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур»), «Кюн Тэгиэримэ» («Күн Тэгиэримэ»), «Улуу Даарын богатырь» («Улуу Даарын бухатыыр»), «Девушка богатырь Джырыбына Джырылыатта» («Дьырыбына Дьырылыатта кыыс бухатыыр»). Частный падеж считается одним из малоупотребительных, поскольку имеется ряд ограничительных условий на его использование. Если эти условия выполняются, то употребление частного падежа возможно, но не обязательно, поскольку с таким же успехом может быть использован винительный или исходный падеж. На материале, собранном при помощи метода сплошной выборки из пятнадцати образцов олонхо, демонстрируется, что имена существительные в простой (непритяжательной) форме частного падежа могут выступать в роли прямого объекта с самыми разными глагольными формами. Было показано, что частный падеж встречается с обеими парадигмами повелительного наклонения во всех лично-числовых комбинациях кроме третьего лица, а также с различными залоговыми и аспектуальными формами глагола, с императивной частицей кулу и с усилительно-просительным вариантом повелительного наклонения. Результаты исследования показывают скрытый потенциал и возможности для более расширенного употребления частного падежа.

Статья посвящена изучению пословиц и поговорок хакасского языка, которые носят антропоцентрический характер и включают в свой состав наименования животных (зоонимы). Цель статьи – выявление и описание семантики зоонимов и особенностей их функционирования в хакасских паремических выражениях. Актуальность темы обусловлена недостаточной разработанностью проблематики изучения малых фольклорных жанров в хакасской лингвистике. Новизна проведённого исследования состоит в том, что в нём предпринята попытка исследования зоонимов в качестве компонентов пословиц и поговорок хакасского языка. В ходе работы использованы описательный, семантико-когнитивный и лингвостатистический методы, обзор научной литературы. Материал исследования подобран путём сплошной выборки из существующих сборников хакасских пословиц и поговорок.

Полученные в ходе исследования результаты показали наличие большого количества паремий с компонентами-зоонимами (более 130 единиц), что обусловлено значимостью животного мира, в котором в результате многовековых наблюдений человека за ним зафиксировались национальные черты и особенности ментальности хакасского народа. Этнокультурную специфику хакасского языка наиболее полно репрезентируют паремии с зоолексемой ат ‘лошадь, конь’. Тематическая классификация хакасских пословиц и поговорок с зоонимическими компонентами включает около 12 ценностно-ориентированных семантических групп, которые объединены в рамках универсальных оппозиций (хорошее-плохое, доброзло, правда-ложь, сила-слабость, ум-глупость и др.), а также семейно-родственных и социальных отношений. Выявлена доминанта двухкомпонентной параллельной структуры хакасских паремий, содержащей в одной части основную идею в виде нравственной установки, а во второй – её аргументацию с компонентом-зоонимом. Образные значения хакасской анималистической паремиологии репрезентируются в ассоциативных связях нрава и повадок животных с человеческими характеристиками и чертами: лошадь символизирует силу, трудолюбие; заяц ассоциируется с трусостью; собака – со злостью, жестокостью; змея – с притворством и подлостью; волк – с жадностью и расчётливым умом; медведь – с бесстрашием; сорока – с пустословием и болтовней и т. д. Этнокультурная семантика зоонимов представлена как в метафоричных пословицах и поговорках, так и паремиях, репрезентирующих благопожелания, обычаи и приметы хакасского народа.

В перспективе – сравнительно-сопоставительные исследования рассматриваемой темы c привлечением материалов русского и английского языков.

В статье освещается проблема зрительного восприятия эпической картины мира в тексте олонхо «Нюргун Боотур Стремительный» («Дьулуруйар Ньургун Боотур») П. А. Ойунского. Актуальность исследования обусловлена недостаточной изученностью проблемы зрительного восприятия на материале эпических сказаний. Новизна исследования заключается в том, что впервые предпринята попытка интерпретации функционально-семантических особенностей глаголов со значением зрительного восприятия на материале данного эпического текста. Цель – выявление и описание языковых средств объективации зрительного восприятия как сенсорного процесса с точки зрения их функционирования в эпической картине мира. Для достижения цели использован комплекс методик: метод сплошной выборки для сбора практического материала из текста, компонентный и дефиниционный виды семантического анализа, которые предполагают анализ значений слов через выделение основных компонентов – сем, контекстуальный анализ для изучения функциональной специфики языковой единицы в зависимости от контекста. Фактическим материалом послужили 115 фрагментов контекстного употребления глаголов зрительного восприятия, при этом анализу подвергаются глаголы зрения не только с позиции главного героя как наблюдателя, но и других персонажей. В результате проведенного исследования выявлено, что репрезентация зрительного восприятия осуществляется 4 глагольными единицами (көр-, одуулаа-, олоотоо-, харахтаа-), которые демонстрируют дифференциальные особенности семантики данного класса глаголов зрения, из них по частотности выделяется глагол көр‘смотреть, видеть’, на долю которого приходится наибольшее количество примеров. Из-за формата статьи остался не исследованным важный семантический компонент – харах ‘глаз/глаза’, которые, по мнению исследователей, именуются орудием или инструментом зрительного восприятия. Существует определенное количество научных работ, посвященных изучению особенностей концептуальной интерпретации понятия «глаз/глаза». Считаем, что проведенное исследование найдет свое продолжение с привлечением материала по данной проблематике.

В статье впервые в якутском языкознании рассматривается диалектная лексика якутских народных загадок Сунтарского улуса (района). Необходимость данного исследования обусловлена тем, что якутские загадки редко выступают в качестве материала для изучения диалектной лексики якутского языка. Диалектные данные могут дать сведения о сохранности говора, а также прояснить вопросы семантики в области якутской диалектологии. Научная новизна исследования заключается в том, что впервые проводится языковой анализ загадок, собранных в Сунтарском улусе, и впервые выделяются основные семантико-мотивационные признаки диалектных единиц на материале фольклорного текста. Целью исследования является выявление наиболее характерных фонетических соответствий и лексических особенностей диалектных слов в народных загадках Сунтарского улуса. Источником и материалом для исследования послужили загадки, собранные в 1960–1969 гг. краеведом И. И. Ивановым – Чопчу Уйбаан и опубликованные отдельным изданием в 2014 г. Был проведен фронтальный обзор текстов 2891 загадок на присутствие диалектных признаков. Для достижения цели были использованы методы фонетического, лексического анализа, а также описательный метод с применением интерпретации языкового материала. Выявлены характерные сунтарскому говору фонетические признаки: ассимиляция и диссимиляция согласных; фонетические соответствия (долгота/краткость гласных; удвоение/краткость согласных и т. д.). Представлены типичные примеры диалектных единиц из загадок, которые относятся к лексике олекмовилюйских говоров. Кроме общеизвестных лексем сунтарского говора (например, муруку ‘бурундук’), можно обратить внимание на некоторые диалектные значения (например, кэҕэ кулгааҕа ‘подснежник’), которые ранее не были включены в диалектологические словари. Установлен основной мотивационный тип семантики диалектных слов – метафорический или переносный. Данный тип номинации является характерным для текста загадок, который выражается образными словами, эвфемизмами. В загадках акцентируются доминантные признаки предмета, явления: форма, звуки, процесс, действие и т. д. Представление семантико-мотивационной картины на примере диалектных слов в загадках может восполнить пробелы в изучении диалектной языковой картины мира якутского языка.

В 1940-е гг. Институтом языка и культуры Якутской АССР был осуществлён планомерный сбор материалов по вилюйскому региону. Сотрудниками института С. И. Боло и А. А. Саввиным в ходе экспедиции был записан богатейший фольклорный материал. Продолжая дело выдающихся предшественников, за период 2016–2019 гг. сотрудниками Научно-исследовательского института Олонхо СВФУ им. М. К. Аммосова были организованы фольклорные экспедиции в Вилюйский и Верхневилюйский улусы Якутии. Кроме видеофиксации исполнения песенных жанров, сказания легенд, преданий и др. жанров якутского фольклора, участниками экспедиции были собраны сведения об олонхосутах этих двух улусов. Целью настоящей статьи является анализ сведений об олонхосутах Вилюйского и Верхневилюйского улусов, которые имеют важную позицию в вилюйской сказительской традиции олонхо. Материалом исследования послужили анкетные данные, рукописные, аудиои видеоматериалы, полученные во время экспедиций. Дается краткая характеристика творчеству олонхосутов указанных улусов, рассматриваются особенности сказительского мастерства и традиций, а также факторы, влияющие на формирование их творческой личности. Применен биографический метод исследования: изучены материалы биографии олонхосутов, воспоминания родных, односельчан, знакомых, различные записи, интервью и т. п. Особое внимание уделено творчеству олонхосутов приграничных наслегов Вилюйского и Верхневилюйского улусов. Автор статьи приходит к выводу о том, что отличительной особенностью вилюйских и верхневилюйских сказителей является сильное влияние шаманизма в становлении олонхосутов.