Цели статьи – описание и выявление функционально-семантических особенностей глаголов со значением речевой деятельности в языке фольклора.

   Материалом для анализа послужили глаголы, репрезентирующие речевой процесс (по сути, речь богатырей / богатырш), собранные методом сплошной выборки из текстового корпуса хакасского героического сказания «Албынчы» [1]. По нашим сведениям, в данном фольклорном памятнике содержится 18 простых и 10 аналитических форм глаголов со значением речевой деятельности в более чем 500 контекстных употреблениях. В работе использованы описательный (дескриптивно-аналитический) и функционально-семантический методы исследования.

   Актуальность нашего исследования обусловлена недостаточной изученностью языка хакасского фольклора, в частности, глагольной сферы в ракурсе антропоцентрической парадигмы, а также отсутствием специальных работ по данной тематике на материале других тюркских фольклорных текстов.

   Новизна проведённого исследования заключается в том, что впервые описаны глаголы, выражающие речь богатырей / богатырш, на материале героического сказания «Албынчы» как незаменимый и важный фрагмент фольклорно-языковой картины мира.

   В ходе исследования выявлено, что в текстовом корпусе хакасского героического сказания «Албынчы» использованы только стилистически нейтральные глаголы со значением речевой деятельности, которые обеспечивают все необходимые представления о речи богатырей. Данный факт свидетельствует о том, что язык фольклора соответствует высоким литературным нормам на всех уровнях: лексическом, грамматическом и синтаксическом. Также частотное использование конструкций с прямой речью и синтагматическое окружение глаголов говорения в исследуемом корпусе героического сказания свидетельствуют об отсутствии стремления транслировавших их сказителей к экономии речевых средств. Помимо глаголов со значением говорения прямую речь могут вводить и глаголы других лексических категорий: эмоции, действий, поведения, восприятия и др. Фольклорно-языковая система хакасов имеет много неизученных, неразгаданных, а оттого и интересных в лексико-семантическом, функционально-семантическом, когнитивном, лингвокультурологическом аспектах концептуальных полей. На наш взгляд, данная тематика имеет хороший лингвистический потенциал и перспективу для будущих исследований.

   Статья является частью продолжающегося изучения сравнения как речевого средства образности в якутском эпосе олонхо. В работе рассматривается опорный компонент в структуре сравнения – объект.

   Цель исследования состоит в выявлении основного состава объектов сравнения с последующей их классификацией на примере текста олонхо «Уол Дуолан», записанного в 1938 г. А. А. Саввиным со слов сказителя сунтарской локальной традиции М. З. Мартынова.

   Исследование проведено с использованием методов корпусной фольклористики: на начальном этапе работы путем сплошной выборки из текста составлен электронный каталог сравнений олонхо «Уол Дуолан», содержащий 341 единицу сравнительных конструкций; проведен анализ данных; для семантического и контекстуального анализа объектов сравнений, установления вариантов и других образцов использования сравнений применен автоматизированный поиск. Осуществлена классификация объектов сравнения по пяти тематическим группам, основанная на систематизации сравнений русских былин Ф. М. Селиванова. Автор приходит к выводу, что основными составляющими «познаваемого» в олонхо «Уол Дуолан» являются внешний вид персонажей (31 %) и их действия, в том числе телодвижения и эмоции (29 %). Наиболее детально раскрывается образ главного героя, а также образы его противника – богатыря абаасы и девушки-красавицы айыы. Объекты сравнения, входящие в группу описания природы (13 %), участвуют в отражении модели мира олонхо, способствуют выражению её бинарной натуры, а также служат для передачи беспредельности силы, изобилия и красоты природы. Имущества персонажей, артефакты (12 %) подвергаются сравнению главным образом для уточнения качественной характеристики предметов (размера, формы, цвета и др.), а также для гиперболизации их размеров. Доля объектов сравнения – своеобразных звуков и голосов различного происхождения, отличающихся точностью и выразительностью, – составляет 6 %. Помимо выделенных групп выявлены и другие объекты сравнения, не образующие отдельные группы, это абстрактные понятия, показатели времени, маркеры меры и др.

   Музыкально-эпическое наследие легендарного Коркута привлекает внимание исследователей, начиная с середины XIX века. Учеными-тюркологами России, Турции, Азербайджана, Туркмении и Казахстана было написано огромное количество научных изысканий, в которых освещались проблемы, связанные с главным эпическим памятником огузской древности – «Книгой моего деда Коркута». В Казахстане на рубеже 1970-х гг. эту тему впервые озвучил профессор Ауелбек Конратбаев. Им были обнародованы несколько статей, затем автор перевел на казахский язык «Книгу моего деда Коркута» по изданию В. В. Бартольда. За последние десятилетия, особенно после принятия независимости, этой проблемой стали заниматься и фольклористы, и музыковеды, и музыканты-исполнители. В настоящей статье осуществляется очередная попытка герменевтического анализа научных изысканий, опубликованных за последние годы на страницах как зарубежной, так и республиканской печати. Общеизвестно, что классический вариант казахской легенды о Коркуте был опубликован В. Вельяминовым-Зерновым еще во второй половине XIX века. С той поры были высказаны многочисленные суждения о содержании этой легенды, которая, можно сказать, слилась с мифологическими представлениями народа. Исследователи по сей день обращаются как к личности легендарного Коркута, так и к «Книге моего деда Коркута» и излагают свое видение проблемы. Все научные проблемы, поднятые в работах позднейших авторов, легли в основу настоящей статьи, которая выставлена на суд специалистов и широкого круга читателей – почитателей имени легендарного Коркута.

   В статье рассматривается вопрос типологического сходства фольклорных традиций эвенков и хамниган. Основываясь на имеющемся материале эпоса восточных эвенков и эпических текстах ононских хамниган, проанализирован сюжетно-мотивный состав в эпических традициях эвенков и этнической группы хамниган, т. к. типологическое сходство эпических традиций эвенков и хамниган до настоящего времени не исследовано. Проблема этногенеза этнической группы, называемой хамниганами, в настоящее время поднимает научную дискуссию. Авторами взята за основу принятое в научной среде, наиболее верное изложение этнической истории этнолокальной группы эвенков-скотоводов хамниган, которая под влиянием монгольско-бурятской культуры утратила эвенкийское этническое самосознание. Также исследователи обращают внимание на наименование этнонима хамниган. В бурятском и монгольском языках слово хамниган означает «эвенк, тунгус», хамнигане проживают в Китае и Монголии и сохраняют диалект эвенкийского языка как родного (материнского).

   Целью настоящей работы является проведение сравнительного анализа эпических традиций эвенков и хамниган.

   Анализ демонстрирует отчетливое сходство мотивов в сюжетах об одиноком герое и конном охотнике, что свидетельствует об общности генезиса фольклорных традиций эвенков и хамниган. Общность сюжетов проявляется в фольклорных жанрах, сходстве персонажей, например, схожи дух леса, охотник-спаситель людей, одинокий герой-демиург и др. Кроме того, идентичны и некоторые структурные части эпоса: зачин, знаковая система запевов. Основной сюжет об одиноком герое и конном охотнике рассказывает о символе важнейшей культурной традиции
конных эвенков – древних общеэвенкийских охотничьих и приобретенных скотоводческих. Структура и мотивный состав сюжетов об одиноком герое-первопредке в эпических традициях эвенков и хамниган имеют отчетливое сходство, свидетельствующее о едином генезисе сюжета на ранних исторических этапах развития этноса. Полученные результаты, в свою очередь, подтверждают гипотезу о сложном этногенезе хамниган как тунгусской группы, чей этнографический комплекс исторически формировался под сильным влиянием культурных традиций монгольских народов. Статья публикуется в соответствии с планом научно-исследовательских работ Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН.

   Словесное искусство включает в себя три вида: народное творчество (фольклор), авторскую изустную литературу и письменную литературу. Главное отличие изустной литературы от фольклора в том, что в ней присутствуют авторство и творческая индивидуальность. Авторская изустная поэзия в литературоведческой науке стала изучаться сравнительно недавно – начиная с 20-х годов ХХ столетия. В словесности тюркских народов наряду с баксы, ашугами, кедай, олонхосутами, акынами, сэсэнами и др. в ХIV–ХVI вв. достойное место занимало творчество йырау, что особенно отмечено в трудах М. Х. Идельбаева. Однако имеются некоторые аспекты с точки зрения генезиса, теории, истории и художественных особенностей творчества, которые требуют отдельного, конкретизированного изучения. Именно поэтому сегодня ощущается острая необходимость раскрытия объективной картины развития художественного творчества йырау во всех его проявлениях.

   Этим определяется актуальность данной статьи.

   Её целью и задачей являются выявление закономерностей развития творчества йырау в тесной взаимосвязи с фольклором и письменной литературой, анализ дошедших до нащих дней их импровизации, изучение основных поэтических особенностей, осмысление роли йырау в общественно-политической жизни тюркских народов и в истории развития их словесного искусства.

   Для этого нами был выбран историко-сопоставительный и системный подход к истории изустной поэзии, а также методологические и литературоведческие принципы анализа. Йырау являлись общими представителями в основном башкирского, казахского, каракалпакского и ногайского народов. Самые известные из них – Хабрау, Асан Кайгы, Казтуган и Шалгииз, которые жили в ХIV–ХVI вв. В их импровизациях отражены такие важные проблемы, как мораль и этика, верность обычаям предков, преемственность поколений, забота о благополучии страны, образы отважных защитников родины, честного, мудрого и справедливого правителя и вера в его созидательную деятельность. Выступая перед многочисленной публикой, они свои поэтические речи непременно доводили до слушателей в виде песен, сами же сопровождая их музыкальными инструментами, чаще всего домброй, иногда кыл-кубызом или предваряя выступления наигрышем на курае и кубызе. Можно сделать вывод, что йырау ХIV–ХVI вв. Хабрау, Асан Кайгы, Казтуган и Шалгииз в своих импровизациях затрагивали общие злободневные проблемы жизни ряда тюркских народов, были на уровне общечеловеческих достижений авторской изустной литературы как по содержанию, так и по формам их воспроизведения. Им были присущи также отчетливые местные особенности, у каждого автора – свои неповторимые черты индивидуальности. Статья будет полезна для ученых-литературоведов, преподавателей, студентов филологических вузов и для всех интересующихся духовными ценностями тюркских народов прошлого.

   В настоящее время проведение работ по развитию, углублению и расширению специального раздела языкознания – лингвофольклористики – полезно для дальнейшего развития филологии в целом. Целесообразность же развития фольклорной лексикографии как отдельной части лингвофольклористики у специалистов не вызывает сомнений. В статье обобщены результаты размышлений автора об основной лексикографической проблеме в области фольклорной лексикографии – теории выделения из массива фольклорных текстов единиц лексикографического описания и дальнейшего оформления их в виде словарной вокабулы в словаре языка фольклора. Поскольку принципы и структура словаря языка фольклора в силу своеобразия устно-поэтического языка имеют принципиальные отличия от всех существующих на данный момент словарей, указанная проблема ставит перед фольклорными лексикографами множество сложных задач. С этой точки зрения основное внимание в данной работе уделено эпическим формулам и формульным конструкциям, в различных вариациях функционирующим в текстах якутского героического эпоса олонхо. Эпические формулы и формульные конструкции рассмотрены здесь в качестве единиц лексикографического описания в словаре языка олонхо. В силу взаимоорганизованности, тесной переплетённости понятия «язык олонхо» в работе затронуты также вопросы, касающиеся структурных особенностей конструкций формульного характера, фразеологизмов, а также эпических периодов. Так как словарная работа требует от фольклорных лексикографов крайне внимательного и ответственного отношения, автором была предпринята попытка разработать определённую модель, способную стать инструкцией при проведении правильного отбора единиц лексикографического описания из массива эпических текстов якутского эпоса, а также при дальнейшем их оформлении в формы словарных вокабул. Именно поэтому была проведена предварительная лексикографическая инвентаризация языка олонхо «Нюргун Боотур Стремительный» К. Г. Оросина (1947).

   Цель инвентаризации – упорядочение фольклорного материала и создание структурной классификации единиц лексикографического описания в словаре языка олонхо.

   При проведении этой работы базовой основой послужила приблизительно сформулированная дефиниция номинативного обозначения представителей злых сил – богатырей абаасы в тексте вышеуказанного олонхо. Проведённый анализ выявил следующие результаты: 1) в лексикографическом срезе функциональные единицы языка олонхо, имеющие одно и то же семантическое содержание, в тексте олонхо «Нюргун Боотур Стремительный» К. Оросина представлены различными единицами лексикографического описания: и формулами, и формульными конструкциями, и конструкциями формульного характера; 2) выявлена другая лексикографическая единица – неформульное номинативное обозначение абаасы; 3) материал показал наличие в тексте анализируемого олонхо формул, имеющих иные опорные слова, которые составляют ядро формульной модели; 4) в результате проведённого анализа было принято решение включить единичные выражения, не имеющие отчётливо сформированной структурной основы, в отдельную группу единиц лексикографического описания. Дальнейшие исследования связаны с более детальным рассмотрением природы возникновения, дальнейшего развития и функционирования в якутской эпической традиции конструкций формульного характера.

   В киргизском эпосоведении существует термин «малый эпос». Эти эпосы в действительности не малые, они малые по сравнению с трилогией «Манас», «Семетей», «Сейтек», т. н. малые эпосы отличаются по объему и содержанию от остальных эпосов. В этих эпосах, определяющих историю развития, потенциал развития кыргызского устного народного творчества, всесторонне отражены мысли и чаяния, философия, мировоззрение, вера и мечты, быт и культура, войны и мирная жизнь народа. Изучение этих эпосов с современной точки зрения, методологии, впитавших в себя кочевые мотивы и сюжеты, описывающиеся в сказаниях и эпосах народов мира, отличающихся интересной поэтикой, является одним из актуальных вопросов современности. В статье речь идет о сравнительных сюжетно-тематических указателях, облегчающих изучение большого количества кыргызских эпосов, позволяющих изучать не один, а несколько вариантов малых эпосов, широко известных народу. Подчеркивается важность готовящихся к публикации сравнительных сюжетно-тематических указателей по малым эпосам кыргызского народа, исследуются особенности структуры и описываются тематические разделы. Определены принципы, которыми руководствовались при составлении указателя, приведены примеры работ по отдельным эпосам с целью более подробного разъяснения по готовящемуся к изданию указателю. Работа по созданию сравнительных сюжетно-тематических указателей киргизских малых эпосов «Кожожаш», «Эр Тоштук», «Жаныш, Байыш», «Курманбек», «Эр Табылды», «Жаныл Мырза» подошла к завершающей стадии. При составлении этих указателей использовался опыт составления сравнительного сюжетно-тематического указателя эпоса «Манас». Указатели были составлены фольклористами, работающими в разных вузах республики и учеными фольклористами из Института языка и литературы имени Ч. Айтматова Национальной академии наук Кыргызской Республики. В составлении указателей малых эпосов приняли участие более двадцати ученых из разных регионов Кыргызской Республики. Участвовали как опытные специалисты-эпосоведы, так и молодые ученые, только начинающие свои исследования по эпосу «Манас» и малым эпосам кыргызского народа. Эти указатели важны для передачи смысла и идей эпосов, содержащихся в них национальных ценностей широкому кругу читателей, особенно молодежи. Указатель позволяет ученым легко найти необходимую информацию, скрытую в народных эпосах, и проводить исследования, которые приведут к открытию и появлению новых научных взлядов. Установлено, что основной сюжет и тематические разделы малых эпосов близки друг к другу, но в то же время имеют различия. Развитие основных событий имеет разный характер; в тематическом плане некоторые темы переданы углубленно в одном эпосе и совсем не отражены в других эпосах. Таким образом, эти указатели показывают, что структура малых эпосов до конца не изучена. Сравнение содержания малых эпосов также выявило, что их значение и весомость недостаточно определены. После того, как эти указатели будут полностью опубликованы, будут предприняты усилия по размещению их на веб-сайтах университетов и доведены до всеобщего сведения. В дальнейшем начнутся работы по составлению сравнительных указателей тем, мотивов, сюжетов и т. д. эпосов всех тюркских народов, а затем и народов мира. При подготовке статьи использованы методы описательного анализа, синтеза, количественного и сравнительного анализа.

   Актуальность исследования исходит из необходимости освещения эпической формульности в контексте когнитивной лингвистики, которая в настоящее время приобретает все большее значение.

   Поскольку эпическое сказительство является коммуникативным актом, то в нем обнаруживаются акты семиозиса и номинативные акты, предполагающие наличие когнитивной инфраструктуры в каждом участнике коммуникации. В этой связи особо интересным представляется описание видения эпического мира сказителем-олонхосутом, которое находит отражение в коллективных знаниях эпической аудитории. В свою очередь структура коллективных знаний выполняет функцию универсальных схем восприятия и осмысления новых знаний. Потому сказитель при каждом исполнении олонхо структурирует его так, чтобы она стала частью общего сознания.

   Целью настоящей статьи является выявление стркутуры концепта БОГАТЫРЬ В ГНЕВЕ, репрезентированного в ранних записях якутского олонхо в диахроническом аспекте.

   Под термином концепт мы понимаем гештальт – оперативную единицу в мыслительных процессах, актуализируемую эпическими формулами, состоящими из ритмико-синтаксических параллелизмов. При анализе репрезентации концепта БОГАТЫРЬ В ГНЕВЕ были применены методы концептуального и когнитивно-матричного анализа в рамках прототипического подхода. В результате исследования установлено, что в пределах категории исследуемого концепта обнаруживается прототип, состоящий из вербальных референтных координат. Эти координаты объективизируются ядерными лексическими единицами, содержащими концептуальную информацию и устойчивыми словосочетаниями, раскрывающими портретное описание и эмоциональное состояние богатыря олонхо. Промежуточную позицию занимают варианты концепта, репрезентированные в более поздних текстах при помощи одиночных формул, в которых наблюдается трансформация концепта БОГАТЫРЬ В ГНЕВЕ посредством упрощения гештальта до отдельно взятой одной характеристики. Видимо, процесс упрощения концепта был продиктован развитием эпического сказительства, когда необходимость детального описания стала необязательной ввиду развития восприятия эпической аудитории. На периферии прототипа представлены авторские вариации концепта, которые свидетельствуют о наличии в сказительстве импровизаторского аспекта, где сказитель свое «уклонение» от эпических традиций санкционирует дополнительными авторскими ремарками, призванными обозначить для эпической аудитории его отступление от общепринятых норм.

   В статье исследована ономастика героев олонхо северной региональной традиции якутов.

   Целью данной статьи является изучение структуры собственных имен героев олонхо северной традиции якутов.

   Для достижения поставленной цели необходимо выявить имена героев рассматриваемой традиции; составить структуру имен героев и систематизировать их по группам. Материалом для исследования стали 18 текстов и 7 сюжетов олонхо 9 локальных традиций: верхоянская, момская, абыйская, среднеколымская, оймяконская, аллаиховская, анабарская, оленекская и тексты олонхо ессейских якутов (Дьэһиэй сахалара). Имена героев классифицированы по пяти группам: имена героев с показателем бухатыыр (богатырь); с показателем бэргэн (меткий); с показателем бёгё (сильный); с прибавлением соготох (одинокий); богатыри с собственными именами. В исследуемой традиции 9 героев (29 %) носили в имени показатель богатырства бухатыыр. Этимология слова бухатыыр была связана с воинской иерархией. Это была должность, которую занимал обычно воин, исполняющий особые поручения полководца, а вообще это – телохранитель и гонец. Показатель бэргэн относится к показателям черты характера в именах богатырей айыы и является термином не только богатырства, но и того факта, что якутский богатырь является охотником. Одним из распространенных героев олонхо северо-восточной традиции является одинокий Эр Соготох (Эр Соҕотох). Герои данных текстов олонхо носят имя Эр Соготох, потому что были рождены одинокими сиротами. Они не знают своих отцов и матерей. Показатель бёгё имеет определение «обладающий большой физической силой, характерной для силачей старых времен». Можно предположить, что показатель бёгё обозначает физические данные героя. В результате исследования выявлено, что 14 героев олонхо изучаемой традиции имеют имена по типу: эпитет + имя. 45 % собственных имен героев олонхо северной традиции не имеют показателей богатырства. Интересным представляется имя героя олонхо, записанного И. А. Худяковым «Хаан Джаргыстай» («Хаан Дьаргыстай»). Это олонхо названо в честь богатыря Айыы в третьем поколении. Главными героями являются 3 человека – Юрюнг Уолан (Үрүҥ Уолан), Кёнчюё Бёгё (Көнчүө Бөҕө), Хаан Джаргыстай, которые представлены без показателя богатырства. Герои олонхо «Старик Кюн Мёнгюрюён и старушка Кюн Тэйгэл» («Күн Мөҥүрүөн оҕонньор икки Күн Тэйгэл эмээхсин икки») наделены именами без показателей богатырства.