Трофимова Светлана Менкеновна, доктор филологических наук, профессор, и.о. руководителя Научного центра монголоведных и алтаистических исследований
Элиста
Svetlana M. Trofimova, Dr. Sci. (Philology), Professor, Acting Head of the Research Center for Mongolian and Altaic Studies
Elista
Борлыкова Босха Халгаевна, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Научного отдела
Scopus Author ID: 57219252992
Элиста
Boskha Kh. Borlykova, Cand. Sci. (Philology), Senior Researcher, Scientific Department
Scopus Author ID: 57219252992
Elista
Бальжинимаева Баярма Дашидондоковна, кандидат филологических наук, доцент кафедры филологии Центральной Азии Восточного института
Улан-Удэ
Bayarma D. Balzhinimaeva, Cand. Sci. (Philology), Associate Professor, Department of Central Asian Philology, Eastern Institute
Ulan-Ude
Настоящая статья представляет собой комплексное исследование некоторых названий буддийской утвари в монгольских (халха-монгольском, бурятском, калмыцком) языках. Изучение буддийской лексики в монгольских языках актуально для понимания как истории распространения буддизма, так и развития словарного состава этих языков. Названия буддийской утвари являются интересным объектом для компаративного изучения лексики монгольских языков. Новизна работы заключается в том, что авторы, впервые выявляют и анализируют названия буддийской утвари на основе обширного корпуса источников. К ним относятся двуязычные и трехъязычные словари, калмыцкий героический эпос «Джангар», разнообразные фольклорные тексты монгольских народов: сказки, загадки, пословицы и поговорки, а также древние письменные памятники («Ригведа», «Аршани номин тууджи» («Сказание нектарного Учения»)). Дополнительным источником для толкования буддийских терминов послужили личные полевые материалы авторов (2010; 2025), собранные в Калмыкии, Бурятии и Монголии. Целью статьи является выявление, систематизация и комплексное исследование названий буддийской утвари в монгольских языках (халха-монгольский, бурятский, калмыцкий) с учетом их функционирования в фольклорных текстах. В ходе исследования был применен комплексный подход. Для систематического сбора лексического материала использовался метод сплошной выборки. Выявленные лексические единицы были охарактеризованы с помощью описательного метода. Сравнительно-типологический и сравнительно-сопоставительный методы позволили установить общие и специфические черты в лексике буддийской утвари монгольских языков. В результате удалось выявить как унифицированные, так и диалектно-специфические наименования. Авторы приходят к выводу, что исследованные материалы представляют собой ценный ресурс для изучения буддийской лексики монголоязычных народов. Сведения, извлеченные из фольклорных текстов, существенно обогащают и расширяют существующие представления о данной лексической группе. Установлено, что основой исследуемой лексики является общемонгольская лексическая база, включающая ранние заимствования, в частности из санскрита. Эти заимствования прошли через древнеуйгурский и тибетский языки, подвергшись предварительному фономорфологическому усвоению и адаптации в соответствии с нормами графики и орфографии принимающих языков. Перспективы дальнейших исследований включают введение в научный оборот названий буддийской утвари, что позволит расширить представления о буддийской лексике монгольских языков. Это, в свою очередь, послужит дополнительным источником для нового осмысления данной лексики и будет способствовать проведению более глубоких сравнительных исследований монгольских языков.
This article presents a comprehensive study of some names of Buddhist utensils in the Mongolian (Khalkha-Mongolian, Buryat, and Kalmyk) languages. The study of Buddhist vocabulary in Mongolian languages is relevant for understanding both the history of the spread of Buddhism and the development of the vocabulary of these languages. The names of Buddhist utensils are an interesting object for comparative study of the vocabulary of Mongolian languages. The novelty of this work lies in the fact that the authors, for the first time, identify and analyze the names of Buddhist utensils based on an extensive corpus of sources. These include bilingual and trilingual dictionaries, the Kalmyk heroic epic “Dzhangar”, various folklore texts of Mongolian peoples: fairy tales, riddles, proverbs and sayings, as well as ancient written monuments (such as the Rig Veda and Arshani nomin tuuji (“The Tale of the Nectar Teaching”)). The authors’ personal fieldwork (2010; 2025) collected in Kalmykia, Buryatia, and Mongolia served as an additional source for interpreting Buddhist terms. The aim of this article is to identify, systematize, and comprehensively study the names of Buddhist utensils in Mongolian languages (Khalkha-Mongolian, Buryat, and Kalmyk), taking into account their use in folklore texts. A comprehensive approach was employed in the study. A continuous sampling method was used for the systematic collection of lexical material. The identified lexical units were characterized using a descriptive method. Comparativetypological and comparative-contrastive methods made it possible to establish common and specific features in the vocabulary of Buddhist utensils in Mongolian languages. As a result, it was possible to identify both standardized and dialect-specific names. The authors conclude that the materials examined represent a valuable resource for studying the Buddhist vocabulary of Mongolian-speaking peoples. Information extracted from folklore texts significantly enriches and expands existing understanding of this lexical group. It has been established that the basis of the vocabulary under study is a common Mongolian lexical base, including early borrowings, particularly from Sanskrit. These borrowings passed through the Old Uyghur and Tibetan languages, undergoing preliminary phonomorphological assimilation and adaptation in accordance with the graphic and orthographic norms of the host languages. Prospects for further research include introducing the names of Buddhist utensils into scholarly circulation, which will expand our understanding of the Buddhist vocabulary of Mongolian languages. This, in turn, will serve as an additional source for a new understanding of this vocabulary and will facilitate more indepth comparative studies of Mongolian languages.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.